Вся ее жизнь с той поры – только мученье одно.
Горе! Зачем он отплыл – молодыми гонимый руками
Ствол пелионской сосны Фрикса овцу добывать?
Колхам зачем пришлось увидать Арго магнесийский,
10 Греков дружина зачем Фасиса воду пила?
Больше чем нужно зачем полюбились мне русые кудри,
И красота, и твоих лживая сладость речей?
Или, уж если к пескам колхидским невиданный прежде
Прибыл корабль и привез воинов дерзких отряд,
15 Пусть бы забывчивый сын Эсона пошел, не натертый
Зельем моим, на быков, жарким дышавших огнем;
Пусть бы бросал семена, чтобы враг из каждого вырос,
И от посевов своих сеятель пусть бы погиб!
Сколько коварства, злодей, тогда бы с тобою погибло,
20 Cкольких не знала бы я в жизни несчастий и бед!
Неблагодарных корить, вспоминая заслуги, отрадно;
Радость хоть эту теперь я от тебя получу.
Ты по приказу царя корабль, не испытанный прежде,
В царство колхов привел, вторгся в счастливый мой край.
25 Ровнею там Медея была жене твоей новой,
И, как родитель ее, мой был родитель богат.
Этот – на двух морях стоящей Эфирой владеет,
Мой – вплоть до скифских снегов всей Запонтийской землей.
Принял радушно Ээт пеласгийских юношей в доме,
30 На расписных возлегли вы покрывалах за стол.
Тут я впервые тебя увидала и, кто ты, узнала,
И впервые в тот миг рушиться начал мой ум.
Чуть увидала – зажглась и в огне незнакомом сгорела,
Так в честь великих богов факел сосновый горит.
35 Ты был красив, и меня необорно судьба увлекала,
Взглядом похитив мой взгляд, ты приковал его вмиг.
Все почувствовал ты: кто любовь скрывает удачно?
Ярко пылая, огонь сразу себя выдает.
Царь, между тем, приказал, чтобы ты непокорную шею
40 Диких быков под ярмо силой впервые склонил;
Марсовы были быки не одними грозны рогами:
Был у них каждый вздох страшен палящим огнем,
Ноги из меди, и медь окружала раздутые ноздри,
И от дыханья быков сделалась черной она.
45 Должен ты был семена разбросать послушной рукою,
Чтобы на ниве взошло воинов племя из них,
Чтобы метнули в тебя вместе с ними взошедшие копья:
Пашни такой урожай пахарю гибель несет.
Труд был последний – найти хоть какое-то средство, которым
50 Зоркость не знавшего сна стража ты мог обмануть.
Так вам Ээт объявил; удрученные, вы поднялися,
Ложа пурпурные все в миг опустели один.
Как далеко от тебя в этот час и Креонт, и Креуса
Были, и царство, что ты скоро получишь за ней!
55 Шел ты, грустный, а я вслед тебе глядела сквозь слезы,
И против воли язык тихо «прощай!» прошептал.
После, когда улеглась я в спальне на постланном ложе,
Ранена, ночь напролет горько проплакала я.
Перед глазами быки и страшные всходы вставали,
60 Перед глазами стоял змей, не знакомый со сном.
Мучит и страх, и любовь; любовь вырастает от страха.
Брезжит рассвет – и ко мне милая входит сестра,
Видит, что кудри мои разметались, что я отвернулась,
Что покрывала вокруг мокры от пролитых слез.
65 Просит минийцам помочь; к одному стремимся мы обе;
То, что просила она, я Эсониду даю.
Роща темная есть, где меж сосен и падубов черных
В полдень солнечный луч может проникнуть едва,
Храм Дианы стоит со времен незапамятньгх в роще,
70 В нем – кумир золотой, варварской сделан рукой.
Помнишь эти места или их, как меня, позабыл ты?
Там сошлись мы, и ты начал коварную речь:
«Ныне на твой произвол отдана моя участь Фортуной,
Жизнь или гибель мою держишь, царевна, в руках.
75 Радуйся праву губить, если право такое отрадно,
Но лишь спасенье мое славу умножит твою.
Я заклинаю бедой, от которой ты можешь избавить;
Дедом, которому все зримо, и светом его;
Тайной обрядов ночных и тройственным ликом Дианы;
80 Cилой богов, если их здешние чтут племена.
Дева, меня пожалей, пожалей товарищей юных
И, помогая, меня сделай твоим навсегда!
Если же ты пренебречь не захочешь мужем-пеласгом
(Нет, не настолько уж мне благоприятствует бог!),
85 Раньше дыханье мое пусть рассеется в воздухе легком,
Чем женою войдет в спальню другая ко мне!
Будет порукою в том вершащая браки Юнона
И богиня, чей храм служит убежищем нам!»
Тронули эти слова (да в словах ли все было дело?)
90 Cердце простое мое; руку дала я тебе,
Слезы твои увидав. Неужели и слезы уловкой
Были? Быстро меня речи пленили твои!
Ты, невредим для огня, запряг быков медноногих,
Плугом вспахал целину, как приказали тебе,
95 В борозды вместо семян ядовитые зубы бросаешь,
Воины всходят из них, каждый с мечом и щитом.
Я и сама, хоть тебе притиранье дала, побледнела,
Видя нежданный отряд, видя оружье в руках.
Между собой наконец землею рожденные братья
100 В схватке злодейской сошлись, грозно мечи обнажив.
Вот и бессонный дракон, чешую ощетинив на шее,
Корчится, вьется, шипит, землю взметая хвостом.
Думал ли ты тогда о моря разделяющем Истме,
И о царевне-жене, и о приданом ее?
105 Я, которую ты попрекаешь варварским родом,
Я, что преступной тебе и неимущей кажусь,
Зоркость огненных глаз погасила зельем снотворным
И безопасно руно с дуба похитить дала.
Я, предавши отца и отчизну и царство покинув,
110 Беды в скитаньях с тобой все принимала как дар,
Стало и девство мое добычею хищного гостя,
Милую бросила я мать и родную сестру.
Только тебя, мой брат, не оставила я, убегая, —
