В материальном мире такой всеобщностью служит центральное тело, которое есть род, однако как индивидуальная всеобщность единичных объектов и их механического процесса. Несущественные единичные тела относятся между собой как толкающие и оказывающие давление друг на друга; такого отношения нет между центральным телом и теми объектами, сущность которых оно есть; ибо внешность их уже не составляет их основного определения. Их тождество с центральным телом-это, стало быть, скорее покой, а именно бытие в их центре; это единство есть 'их в себе и для себя сущее понятие. Однако это единство остается лишь долженствованием, так как ему не соответствует положенная еще при этом внешность объектов. Поэтому свойственное им стремление к центру есть их абсолютная, не ^положенная передаванием всеобщность; она составляет истинный, сам по себе конкретный (а не положенный извне) покой, в который должен возвратиться процесс несамостоятельности. - Поэтому, когда в механике принимают, что приведенное в движение тело продолжало бы вообще двигаться по прямой линии до бесконечности если бы оно не теряло своего движения из-за внешнего сопротивления, то это пустая абстракция. Трение или любая другая форма сопротивления есть лишь явление центричности (Zentralitat); центричность и есть как раз то, что абсолютно возвращает к себе [движущееся] тело; ибо то, обо что трется движущееся тело, обладает силой сопротивления только благодаря тому, что оно составляет одно с центром. - В сфере духовного центр и слитость с ним принимают высшие формы; но единство понятия и реальность этого единства, которые вначале образуют здесь механическую центричность, должно и там составлять основное определение.
Поэтому центральное тело перестало быть просто объектом, так как в объекте определенность несущественна; ведь центральное тело [теперь] уже обладает не только в-себе-бытием объективной тотатальности, но и ее для-себя-бытием. Его можно поэтому рассматривать как индивид. Его определенность существенно отличается от простого порядка или расположения и внешней связи частей; как в себе и для себя сущая определенность она имманентная форма, самоопределяющий принцип, которому объекты присущи и которым они связаны в истинное "одно".
Однако взятый таким образом этот центральный индивид есть еще только средний член, который еще не имеет истинных крайних членов; но как отрицательное единство тотального понятия он расщепляет себя на таковые. Иначе говоря, те внешние друг другу объекты, которые раньше были несамостоятельными, определяются через возвращение понятия также как индивиды; тождество центрального тела с собой - оно есть еще стремление - | сковано своей внешностью, которой, поскольку она принята в объективную единичность центрального тела, передана эта единичность. Благодаря этой собственной центричности они, поставленные вне того первого центра, сами суть центры для несамостоятельных объектов. Эти вторые центры и несамостоятельные объекты связаны указанным выше абсолютным средним членом.
Но и сами относительные центральные индивиды составляют средний член второго умозаключения; с одной стороны, этот средний член подведен под высший крайний член - под объективную всеобщность и мощь абсолютного центра, с другой стороны, под него как носитель поверхностной или формальной порозненности несамостоятельных объектов подведены эти объекты. - Они тоже составляют средний член некоторого третьего, формального умозаключения, будучи связующим звеном между абсолютной и относительной центральной индивидуальностью постольку, поскольку центральная индивидуальность имеет в них свою внешность, в силу чего соотношение с собой есть в то же время стремление к некоторому абсолютному средоточию. Формальные объекты имеют своей сущностью тождественную тяжесть своего непосредственного центрального тела, которому они присущи как своему субъекту и крайнему члену единичности;
через посредство той внешности, которую они составляют, это центральное тело подведено под абсолютное центральное тело;
