Таким образом, реальная необходимость содержит случайность не только в себе, случайность также становится в ней; но это становление как то, чтó внешне, само есть лишь в-себе-бытие этой необходимости, так как оно лишь непосредственно определено (ist ein unmittelbares Веstimmtsein). Но оно не только таково, оно собственное становление необходимости, иначе говоря, пред-положение, которое она имела, есть ее собственное полагание. Ибо как реальная необходимость она снятость действительности в возможности, и наоборот; поскольку она это простое превращение одного из этих моментов в другой, она также их простое положительное единство, так как каждый из них, как оказалось, сливается в другом лишь с самим собой. Но таким образом она действительность, однако такая действительность, которая дана лишь как это простое слияние формы с самой собой. Отрицательное полагание ею этих моментов тем самым само есть пред-полагание, иначе говоря, полагание ее самой как снятой или полагание непосредственности.
Но именно этим указанная действительность определена как отрицательное; она слияние с собой [как выхождение] из той действительности, которая была реальной возможностью; следовательно, эта новая действительность возникает лишь из своего в-себе-бытия, из отрицания самой себя. – Тем самым она в то же время непосредственно определена как возможность, как то, что опосредствовано своим отрицанием. Однако эта возможность тем самым есть непосредственно не что иное, как тот процесс опосредствования, в котором в-себе-бытие (т. е. она сама) и непосредственность одинаково суть положенность. – Таким образом, именно необходимость есть в такой же мере снятие этой положенности или полагание непосредственности и в-себе-бытия, в какой она именно поэтому есть процесс определения этого снятия как положенности. Вот почему она сама определяет себя как случайность, отталкивает себя в своем бытии от себя, в самом этом отталкивании лишь возвратилась в себя и в этом возвращении как в своем бытии оттолкнула себя от самой себя.
Так форма, реализуя себя, проникла собой все свои различия и сделалась прозрачной, и как абсолютная необходимость она лишь это простое тождество бытия с самим собой в своем отрицании или в сущности. – Само различие между содержанием и формой также исчезло, ибо указанное единство возможности в действительности и наоборот – это форма, безразличная к самой себе в своей определенности или в положенности, – содержательная суть дела, для которой форма необходимости была чем-то внешним. Но таким образом она это рефлектированное тождество обоих определений как безразличное к ним, тем самым она формальное определение в-себе-бытия в противоположность положенности, и эта возможность составляет ограниченность содержания, которым обладала реальная необходимость. Растворение же этого различия есть абсолютная необходимость, содержание которой составляет это различие, проникающее себя в ней.
Следовательно, абсолютная необходимость – это истина, в которую возвращаются действительность и возможность вообще, равно как и формальная и реальная необходимость. – Абсолютная необходимость, как оказалось, – это бытие, которое в своем отрицании, в сущности, соотносится с собой и есть бытие. Она в такой же мере простая непосредственность или чистое бытие, в какой и простая рефлексия-в-себя или чистая сущность. Она такова, потому что то и другое есть одно и то же. – Всецело необходимое есть лишь потому, что оно есть; помимо этого оно не имеет ни условия, ни основания. – Но оно также и чистая сущность; его бытие – это простая рефлексия в себя; оно есть, потому что оно есть. Как рефлексия оно имеет основание и условие, но основанием и условием имеет лишь себя. Оно в-себе-бытие, но его в-себе-бытие – это его непосредственность; его возможность – это его действительность. – Следовательно, оно есть, потому что оно есть; как слияние бытия с собой оно сущность; но так как это простое есть также непосредственная простота, то оно бытие.
