— Если бы я переправил бригаду в первую очередь, то не отступил бы 9-го вечером в Елизаветинскую и вчера бы взял город. Почему меня оставили стеречь обоз?
— Сергей Леонидович, взгляните на левый фланг. Там красные начинают отступать. Смотрите, какое движение в сторону Черноморского вокзала.
— В общем, похоже. Надо разобраться. Так что же получилось с моей бригадой? Из-за того, что я простоял за рекой, бригады уже нет. Кубанский полк раздерган. У меня только один Офицерский и батарея без снарядов.
— Вы должны понять, Сергей Леонидович, что Лавр Георгиевич обладает огромной моральной силой, привлекающей к нему сердца бойцов, но при этом ему иногда приходится отходить от требований стратегии и тактики. Конечно, он мог оставить для прикрытия обоза вспомогательные части, и ваша бригада 9-го могла бы переправиться в Елизаветинскую. Но тогда бы раненые три ночи оставались без крова, под открытым небом, и им грозила бы опасность попасть в руки большевиков. Ведь там красные были со всех сторон.
Другого бы послал куда подальше за такую заботу о раненых, а с Деникиным приходится молчать и рассуждать, не отступают ли красные. Да и время поднимать полк.
— Мне пора, Антон Иванович, — четвёртый час. Опять я со своим полком иду выручать армию.
— Я верю в вас, Сергей Леонидович. Армия знает: где Марков — там победа.
— Казармы я возьму. А дальше...
— Полк Казановича атаковал утром. Писарев ранен в ногу. Большевики остановили ураганным огнём. Казанович звонил в штаб и доложил, что без артподготовки казармы не взять.
— Договорюсь со своим Миончинским. Несколько снарядов выпрошу.
— Все артиллеристы хранят неприкосновенный запас шрапнелей для самозащиты.
— На это я не претендую.
— С Богом, Сергей Леонидович. Верю в ваш успех.
Ещё утром Корнилов понял, что задуманное не получилось: не вошёл в город Корниловский Ударный полк с Неженцевым впереди, не встретил его Митрофан Осипович на Соборной площади с оркестром и салютом, не въехал вместе с ним в кубанскую столицу Председатель Государственной думы. Но это не поражение — генерал, прошедший германскую войну, бежавший из плена, привык не падать духом, когда всё получается не так, а выбирать другой вариант, наступать с другого фланга. Теперь, как и в предыдущих боях, после неудачных попыток корниловцев, партизан и юнкеров разбить противника, в сражение вводится Офицерский полк Маркова и обеспечивает победу. И сейчас будет так. Но первым в город войдёт всё же Корниловский полк с Неженцевым впереди.
Вызвал Долинского.
— Виктор Иванович, у меня к вам опять деликатное поручение. Корниловский полк понёс очень большие потери. Участвовать в штурме будет лишь сводная офицерская рота. Надо сделать всё, чтобы сохранить лучших офицеров армии. Согласно приказу рота начинает штурм вместе с другими частями в 17 часов. Да... А сейчас уже почти 16. Вы сейчас едете или, скорее, идёте к подполковнику Неженцеву и передаёте ему моё устное дополнение к приказу: сводная офицерская рота начинает атаковать после взятия 1-м Офицерским полком артиллерийских казарм. С Богом, Виктор Иванович, и пригласите ко мне Деникина и хана Хаджиева.
Вошли приглашённые, и близкий разрыв зашатал штабной домик, за окном летели сучья и комья земли.
— Лавр Георгиевич! — взмолился Деникин. — Умоляю вас немедленно сменить место расположения штаба.
— Я десятый, двадцатый, сотый раз об этом говорю, — присоединился Хаджиев. — Такое место. Высокое. Со всех сторон видно.
— Завтра сменим место, — согласился Корнилов. — Я уже всем обещал. И вам обещаю.
— В Екатеринодар, наверное, будем переезжать, — сказал Хаджиев почти серьёзно. — Вы же видели, Антон Иванович, как отступают красные на левом фланге?
— Действительно отступают? — переспросил Корнилов.
— Некоторые признаки обозначились: много обозов.
— Пойдём посмотрим, — заспешил Корнилов. — Хан, соберите штабных, пройдём вдоль цепей, артиллеристов подбодрим, а то они скучают без снарядов. Антон Иванович, оставайтесь здесь за меня.
В слепящий солнечный день самое жаркое время — три-четыре часа пополудни, а затем незаметно, неожиданно наступает перелом, вдруг появляются ветерок, облака, и вспоминаешь, что ещё не лето, и неизвестно, что за ночь ждёт тебя. В этот неверный момент происходил перелом и в ходе сражения за Екатеринодар. Между четырьмя и пятью часами постепенно затихал артиллерийской огонь красных. Не ослабевал лишь обстрел артиллерийских огневых позиций в лощине. Как раз туда и направлялся генерал Корнилов со свитой. Ближайшей была батарея Миончинского. Оттуда навстречу командующему бежал прапорщик Ларионов, остановился, доложил:
— Ваше превосходительство, подполковник Миончинский приказал мне передать вам, что дальше идти нельзя. Противник ведёт прицельный огонь.
— Хорошо, прапорщик. Передайте подполковнику, что я благодарю его за предупреждение, но мне необходимо лично увидеть обстановку на левом фланге. Связь с Офицерским полком установлена?
— Так точно, ваше превосходительство. И с наблюдательного пункта есть связь и с огневой.
