Наука умирать полностью

   — Несколько. Три или четыре. Действуют от Ростова и от Тихорецкой. А в Тихорецкой — хорунжий Автономов. Его выбрали командующим Юго-Восточной революционной армии. У него солдаты и часть казаков. Тысяч 20. Он Наступает на Екатеринодар, поскольку съезд в Армавире Объявил Кубанскую раду незаконной. Ваши... то есть наши войска могли бы ударить ему в тыл.

   — Что можете добавить, Линьков?

   — Вполне логичный план. Договориться с добровольцами, защищающими Екатеринодар, и нанести одновременно удар с фронта и тыла. Наверное, связь уже установлена...

   — Отставить, Линьков. Мы с вами сейчас поговорим.

Марков отпустил Мушкаева, сел рядом с Линьковым, сказал:

   — Я помню ваши действия в Бердичеве, помню ваши предложения стать красным генералом. А как теперь?

   — Совершенно искренне, Сергей Леонидович, после разгона Учредительного собрания искал случая перейти в Добровольческую армию. Ведь Корнилов — республиканец.

   — Долго искали случая.

   — Служил в отряде при военно-революционном комитете в Ростове, и нас двоих послали навстречу Дербеневскому полку. Я боялся Мушкаева, а он меня. Вот и попали оба. Я хочу что-нибудь сделать для нашей Добровольческой армии, как-то проявить себя. Вот связь с Екатеринодаром. Пошлите меня с людьми.

   — Обратно к своим?

   — Теперь мне обратно хода нет.

Трубы затрубили «сбор». Марш продолжался.

   — Подумаем, — сказал Марков.

Линьков поспешил занять своё место в строю. Теперь главным своим делом он считал немедленное убийство Брянцева, который рано или поздно его вспомнит. И Кутепов — зверь. Командовал карателями в феврале в Петрограде, расстреливая революционных солдат и рабочих. Да и Марков мягко стелет. Хочет поймать на чём-то...

Степь сухая — можно сойти с дороги и идти в стороне одному. Сколько веков шагают по этой прекрасной степи солдаты. Сражаются, побеждают, гибнут. Уже триста лет, как здесь южная оконечность Великой империи. Профессор Академии Генштаба Марков писал в своей книге:

«При изучении Кавказа было бы ненормально представить нашу борьбу на этом театре оборонительной. Как вся история войн на кавказской окраине, так и оценка сил наших соседей Турции и Персии — всё говорит за необходимость наступательного образа действий, и только с этой точки зрения и следует изучать Кавказский теamp. Конечно, стратегические соображения, выросшие на современной оценке политической обстановки, сил и средств своей страны и противников, не могут и не должны оставаться неизменными, но следует твёрдо усвоить, что, приступая к исследованию любого театра, надо прежде всего сказать, с какой целью это делается и какой образ действий в данное время в изучаемым районе наиболее вероятен и возможен».

Неплохо писал профессор. Заиграли в сердце воспоминания молодости, величественно разноцветные генштабистские карты с нанесёнными на века гениальными стрелами ударов, прочерченными Петром Великим, Суворовым, Наполеоном. Представилась Маркову и карта С красными овалами частей противника на севере у Ростова, на западе у Тихорецкой, с благородной пронзающей синей стрелой Добрармии. Не дойдя до Белой Глины, свернула на запад. Здесь в станицах казаки принимают хорошо. Можно наступать и проткнуть красный овал у Тихорецкой и идти к Екатеринодару, где тоже стоят настороже «синие стрелочки».

Однако здесь не генштабтстская карта, а степь, освещённая кровавым закатом. Рвутся красные овалы и со всех сторон обступают неясными пятнами. Размывается синяя линия у Екатеринодара — неизвестно, что там происходит.

Вечером подъехал Деникин и сказал, что главное сейчас — пересечь железную дорогу севернее Тихорецкой и двинуться на Екатеринодар.

   — Что-нибудь слышно оттуда? — спросил Марков.

   — Послали разведку, но пока ничего.

   — Хочу послать своего. Из пленных. У него есть возможности.

   — Посылайте. Поймают — мы же ничего не теряем. Что он знает, если мы сами не знаем, куда пойдём через час. Сегодня с Лавром Георгиевичем и Иваном Павловичем пытались придумать план пересечения железной дороги, но слишком много неизвестных. Бронепоезда, части, конница... Решили маневрировать в разные стороны дня два, чтобы они растерялись.

К ночи Марков вытребовал из штаба оставшиеся после суда документы командира особого отряда Линькова, и вызвал его к себе в палатку.