Кем по своей сути является дезертир? Чем он руководствуется в своих действиях? Он надеется, что сумеет спастись от смерти в бою за счет других, которые в этом бою погибнут. Они будут идти на смерть, а он в тылу будет насиловать их вдов.
Расстрелять дезертира перед строем — это не только предупредить потенциальных дезертиров, но и как бы успокоить солдат, не собирающихся дезертировать, солдат, собирающихся честно исполнить свой долг: «Идите в бой спокойно. Убьют вас в бою или нет, неизвестно. А с этим мерзавцем, как вы видите, уже все ясно. И с другими будет то же».
Лет двести назад в армии еще были солдаты, которых привели туда силой, которые ни под каким видом не хотели воевать.
Например, в английский флот матросов набирали насильственным образом: специальным командам разрешалось хватать на улицах граждан и силой тащить на корабль. Но корабль — это специфическое место боя, с него не сбежишь. Капитан, подведя английский корабль к кораблю противника или взяв его на абордаж, не оставлял матросам другого выхода — надо было сражаться. Или, скажем, насильно рекрутированная пехота в армиях германских княжеств. Опять специфика. До боя они жили достаточно обеспеченно, после боя грабили побежденных, а к месту боя их вели под конвоем и в самом бою им некуда было деться: на солдате была такая форма, что противник убьет его, не раздумывая, доброволец он или нет. Фридрих II, имевший очень сильную армию, тем не менее отправлял ее в сражение в окружении гусар и предписывал ни в коем случае не проводить пехоту по лесным дорогам, где гусары теряли над ней контроль и пехота могла разбежаться.
Но способы ведения войны изменились; в войнах более поздних периодов противоборствующие силы образуют фронты, разграничивающиеся порою сплошной линией полевых укреплений, за этими укреплениями они копили силы иногда в течение многих месяцев. При этом использовать армию, состоящую из более или менее большого количества людей, не знающих за что они должны умереть или не желающих за это умирать, стало невозможно. В таких условиях появлялись тысячи возможностей перебежать к противнику.
До присоединения к СССР прибалтийские государства имели свои вооруженные силы — по одной дивизии. После присоединения Литвы, Латвии, Эстонии эти дивизии вошли в состав Красной Армии и с началом Великой Отечественной войны вместе с ней отступали. Но использовать их в бою против немцев не удалось. Из эстонской дивизии, занявшей позиции на фронте, сразу же перебежало к немцам 800 эстонцев. Эти дивизии пришлось с фронта снять, разоружить и переформировать в строительные.
Воевать, имея армию солдат, которые не хотят воевать, невозможно или очень и очень сложно. Но речь идет об армиях единых государств и о войнах, которые ведут государства. А в гражданской войне солдатам очень просто перейти на вражескую сторону. Можно ли в этой ситуации собрать армию с помощью насилия? Нет, это невозможно!
В Красную Армию крестьяне шли без желания, повинуясь призыву, и в Белую Армию призыв также был в основном насильственным. Однако победа красных говорит о том, что их идеи соответствовали идеям народа, крестьяне — солдаты Красной Армии понимали, за что они умирают, и были согласны с этим. Белые оказались слабее, хотя имели огромное материальное преимущество перед красными.
Действительно, под властью белых почти всегда были хлебные области России. На протяжении всей войны и Москва, и Петербург непрерывно голодали. Белые захватили весь золотой запас царской России. Белым помогала Антанта и оружием, и живой силой. Тем не менее они потерпели поражение. Почему? Ответ один: они не имели идей, которые бы крестьяне считали для себя достойными борьбы. Именно крестьяне, и вот почему. Во-первых, рабочих в России было вообще мало; во-вторых, рабочие России — те же крестьяне, в лучшем случае, рабочие в первом поколении; в-третьих, идеи белых были не чужды и части рабочих (у Колчака в армии была дивизия, состоящая из рабочих).
Можно ли считать, что идеи марксизма прочно завладели умами крестьян — основы русского народа? По моему мнению, эти идеи не имели для крестьян ровно никакого значения, они вообще не имели представления о том, что такое марксизм. Наверное, они, повторяя слова «диктатура пролетариата», «социализм», «коммунизм» и т.д., смысла их себе не представляли. Все говорили эти слова, и они тоже. Не упрекать же их за то, что они каждый день читают «Отче наш» и не могут объяснить, что в этой молитве означают слова «иже еси». Да что говорить о крестьянах тех времен, если в наше время все эти Горбачевы, ельцины, Яковлевы, поповы, бурбулисы со своей многомиллионной компанией мудраков, паразитировавшие всю свою сознательную жизнь на марксизме, так и не поняли основ его политэкономии?
