Восемнадцать лет прошли для Петра III даром, — он не понял русской идеи. Окружил себя такими же советниками, и те подготовили ему целый ряд указов, вопиющих по своей дикости, указов, за любой из которых Россия имела право распять этого царя. Рассмотрим его поступки с точки зрения тогдашнего русского, русского как сына своей Родины.
Петр III заключил мир с Фридрихом II, вышел из Семилетней войны и этим предал своего союзника в борьбе с Турцией и крымскими татарами — Австрию. После чего он подарил своему кумиру Фридриху II Пруссию, чем снова произвел его в короли. Даже если не упоминать военные, стратегические и экономические интересы России, не говорить о пролитой за Пруссию русской крови, то и в этом случае логику его поступка русскому не понять. Ведь жители Пруссии стали россиянами, они дали присягу на верность России, как можно было их дарить?
Далее, мудрак объявил войну Дании, поскольку у нее были некоторые трения с его бывшим герцогством. Но зачем Дания России? С Данией у России никогда не было проблем, более того, Дания — дружески относящееся к России государство. Как объяснить необходимость этой войны русским? Но Петр III и не думал что-либо объяснять. Он же император, рыцарь, а для рыцаря война — естественная жизнь. И раз он придумал войну, его подданные-скоты должны идти и умирать неизвестно за что. Когда он «обрадовал» этим известием фельдмаршала графа Разумовского, тот заметил, что для войны с Данией нужны две армии: вторая армия будет штыками гнать первую в бой.
После этих действий Петр III перестал быть российским императором в глазах русских дворян, стало очевидно, что это не император, вернее, не российский император. Он был смещен, посажен под арест и вскоре убит. Народу было объявлено, что он умер естественной смертью (для таких мудраков именно такая смерть естественна), но слухи, конечно, по России поползли. Однако мир с Фридрихом II, дарение ему Пруссии, война с Данией — все это мало касалось основной массы народа — крестьян. Хуже было другое: он освободил монастырских крестьян от крепостной зависимости. Фактически он передал их в крепость бюрократии, так как по тем временам освобожденные крестьяне (их стали называть «экономическими») отрабатывали ту же барщину, только на землях, принадлежавших не монастырям, а государству, и под присмотром алчных, живущих одним днем чиновников, а не монастырских братьев. Тем не менее имя Петра III оказалось причастным к понятиям «крепостной» и «свобода».
Наверное, и это Россия пережила бы без больших потрясений. Но Петр III на западный манер освободил и дворян от службы России.
Ни он, ни его мудраки не поняли, что если дворянин больше не обязан защищать государство, то есть крестьян, то и крестьяне не обязаны его содержать за счет своего труда. По западным обычаям, в этом не было ничего особенного, но по русским, он посадил на шею крестьянам паразитов. А свободолюбивые русские, в отличие от людей Запада, паразитов на своей шее не терпят и заставить их это сделать трудно.
С точки зрения русской идеи следующим шагом должно было быть освобождение крестьян от крепости у помещиков. Но… царь внезапно умер. И народ стал ждать освобождения от Екатерины II. Ждал напрасно. Екатерина оказалась на престоле благодаря вооруженным дворянам. Им (даже преданным России) этот указ был выгоден. Она не могла отменить вольность дворянства из-за угрозы собственной судьбе, как не могла и освободить крестьян, оставив без материальной поддержки военную силу России — дворян. Она была по тому времени в безвыходной ситуации, а может, и не особенно этот выход искала.
А крестьяне ждали… Год, два… пять. Начались крестьянские волнения, число бунтующих крестьян росло, накануне гражданской войны во внутренних губерниях России в волнениях участвовало уже около 250 тысяч человек. Для тогда еще малолюдной России это огромное количество. Солдаты для народной армии будущей гражданской войны были готовы, но некому было принять власть над ними, некому было «подобрать» эту власть.
К концу 1773 года взбунтовались яицкие казаки, не желавшие идти на войну с Турцией. Образовалось некоторое количество вооруженных людей (сначала 80 человек), поставивших себя вне закона. Им срочно потребовался тот, кто мог бы придать их поступкам видимость законных. И этот «кто-то» объявился: Емельян Пугачев, неграмотный донской казак, хорунжий с боевым опытом. Он назвал себя Петром III, утверждая, что чудом спасся от смерти и скрывался среди народа. Петру III вообще везло на посмертные воскрешения: в различных крестьянских бунтах он «воскресал» до 40 раз. Но здесь были счастливые обстоятельства. Дело происходило на окраине России, где исполнительная власть и так была слаба, и вдобавок бунтовали военные.
