Когда наш пациент обращается к своему прошлому, мы можем быть уверены в следующем: все, что всплывет у него в памяти, будет иметь для него большое эмоциональное значение – и, соответственно, поможет нам найти ключ к его личности. Невозможно отрицать, что забытые переживания также имеют значение для образа жизни и прототипа, но зачастую обнаружить забытые (или, как их по-другому называют, бессознательные) воспоминания бывает намного сложнее. И сознательные, и бессознательные воспоминания имеют общее качество – они группируются вокруг одной и той же цели превосходства. И те и другие являются частью сложившегося прототипа. Поэтому наилучшим вариантом для исследователя будет, если возможно, «раскопать» и сознательные, и бессознательные воспоминания. И те и другие в конечном счете оказываются одинаково важны, в то время как сам индивидуум вряд ли способен постичь истинный смысл хотя бы одного из двух этих типов. Только сторонний наблюдатель в состоянии понять и должным образом интерпретировать и те и другие.
Давайте начнем с сознательных воспоминаний. Некоторые люди, когда их спрашивают о ранних воспоминаниях, отвечают: «Я ничего не помню». В таком случае нужно попросить человека сосредоточиться и постараться припомнить хоть что-то. Как правило, приложив некоторые усилия, они начинают вспоминать. Здесь нужно отметить следующее: подобное нежелание возвращаться в прошлое уже сигнализирует о том, что пациенты не хотят оглядываться в собственное детство, из чего можно сделать вывод, что их детство вряд ли было приятным. Приходится направлять таких людей, давая им подсказки, чтобы выяснить то, что нам нужно. В итоге они всегда что-нибудь да припоминают.
Некоторые люди заявляют, что помнят себя с первого года жизни. Это маловероятно, и правда, скорее всего, заключается в том, что это воспоминания воображаемые, а не настоящие. Однако, по большому счету, не имеет значения, насколько они относятся к действительности, так как все подобные повествования – компоненты человеческой личности. Нередко люди признаются, что они не уверены, помнят ли они какой-либо эпизод сами или же им рассказали о нем родители. Это точно так же неважно, потому что некий факт (даже если он является всего лишь результатом родительских рассказов) отпечатался в сознании этих людей, а значит, поможет нам понять, в какой сфере лежат их действительные интересы.
Как мы уже отметили в предыдущей главе, для некоторых целей удобнее классифицировать индивидуумов по типам. Ранние воспоминания тоже можно дифференцировать таким же образом: это позволит нам в дальнейшем представлять, какого поведения ожидать от индивидуума определенного типа. К примеру, один из наших пациентов как-то вспомнил изумительную рождественскую елку, с огоньками, подарками и праздничными сластями. Что в этом воспоминании самое интересное? То, что он это
В школьном обучении данный принцип деления на типы, как правило, не учитывается. Дети, склонные к зрительному восприятию, зачастую очень невнимательно слушают объяснения учителя, потому что их больше интересует рассматривание. С такими учениками следует быть особенно терпеливыми, если мы хотим приучить их слушать. Большинство детей в школе обучаются, используя главным образом лишь какой-то один способ восприятия – либо слуховой, либо зрительный; некоторые предпочитают и вовсе познавать мир через непрестанное движение и физическую работу. Неразумно ожидать одинаковых результатов от детей, принадлежащих к этим трем разным типам, особенно если учитель в основном применяет какой-либо один метод – к примеру, более подходящий для учеников «слухового» типа. В таком случае ученики, у которых сильнее развито зрительное восприятие или потребность двигаться, будут испытывать проблемы с учебой и задержки в развитии.
Приведем в пример мужчину двадцати четырех лет, который страдал от обмороков. Мы стали расспрашивать его о ранних воспоминаниях, и он поведал, что четырехлетним ребенком упал в обморок, услышав свисток паровоза.
