Необходимо отметить тот факт, что он был первым ребенком. Мы уже подчеркивали большую важность очередности детей в семье. Мы установили, что главная проблема в случае первого ребенка возникает из того факта, что несколько лет он находится в центре внимания, а затем начисто лишается своего привилегированного положения, будучи вынужденным уступить место другому. В очень многих случаях, когда человек впоследствии становится застенчивым и боится двигаться вперед, обнаруживается, что причиной является другой человек, которому в свое время оказывали предпочтение. Вот и в нашем примере определить, в чем заключается проблема, было весьма просто.
Во многих случаях бывает достаточно всего лишь спросить пациента: «Вы первый, второй или третий ребенок?» – и мы узнаем все, что нам нужно. Можно применить и другой метод – расспросить о ранних воспоминаниях. Об этом методе мы будем говорить подробнее в следующей главе; он вполне перспективен, потому что такие воспоминания (или первые картины) участвуют в становлении раннего образа жизни, который мы назвали прототипом. Когда человек рассказывает свои ранние воспоминания, мы получаем доступ к той части прототипа, которая актуальна для него в настоящее время. Заглядывая в прошлое, каждый вспоминает то, что в данный момент является важным, хотя в действительности все, что зафиксировано в памяти, обладает особой важностью.
Некоторые направления в психологии действуют на основе противоположного утверждения. Они считают, что самым важным является то, что человек забыл, однако между этими двумя идеями на самом деле нет большой разницы. Иногда человек может изложить нам свои осознанные воспоминания, не понимая при этом, что они означают, и не видя связи между ними и своими нынешними действиями. Следовательно, результат в обоих случаях получается один и тот же, независимо от того, акцентируем ли мы скрытое или забытое значение того, что хорошо помним, либо важность того, что успели забыть.
Даже небольшое описание ранних воспоминаний бывает очень информативным. Допустим, человек может поведать, что, когда он был маленьким, мать однажды взяла его и младшего брата на рынок. Этого будет достаточно для того, чтобы выявить его образ жизни. Вот он описывает себя и своего младшего брата: следовательно, для него было важно то, что у него существовал младший брат. Продолжайте слушать его воспоминания – и вы постепенно дойдете до ситуации, которая напомнит ему о том, что в тот день пошел дождь. Мать сначала взяла его на руки, но тут же поставила обратно на землю, чтобы нести на руках младшего брата. Таким образом, мы получаем ключ к описанию его образа жизни. Он постоянно живет в напряженном ожидании, что ему предпочтут другого человека. Понимая это, не составит труда объяснить, почему он не может свободно говорить на людях: ведь он вынужден постоянно быть настороже, пытаясь удостовериться, не предпочтут ли другого. То же самое верно и в отношении дружбы. Он всегда думает, что друг предпочитает общаться с другими людьми, и в результате никогда не может построить доверительных отношений. Он постоянно пребывает в подозрении, высматривая мелочи, которые портят дружбу.
Можно также проследить, как пережитое неприятное ощущение помешало развитию у него социального интереса. Он помнит, как его мать взяла младшего брата на руки; естественно, он почувствовал тогда, что этот малыш получил больше материнского внимания, чем он сам. Он видел, что ему предпочитают младшего брата, и с тех пор постоянно ищет подтверждения этой идеи. Будучи полностью убежденным в своей правоте, он всегда находится в напряжении, испытывает огромные трудности, пытаясь достичь чего-то в то время, когда ему предпочитают кого-то другого. Единственным решением такой подозрительный человек видит для себя полную изоляцию, в которой ему вообще не нужно будет соревноваться с другими людьми и он останется единственным человеком в собственном мире. Такой ребенок иногда действительно фантазирует, что весь мир лежит в руинах и он – единственный из оставшихся; следовательно, ему не могут предпочесть никого другого. Можно наблюдать, как он задействует все возможности спастись, однако при этом руководствуется не логикой, здравым смыслом или правдой, а собственной подозрительностью. Он живет в ограниченном мире, и представление о спасении у него весьма своеобразное. У него абсолютно нет связи с окружающими – как и интереса к ним. Тем не менее винить его в этом не следует, так как мы знаем, что он не вполне нормален.
