— И он везёт туда Милу, — говорю я, — Это хуёво с его стороны.
— Ничего страшного, — отвечает она, но я вижу, что она лжет, — Твоя мама кажется неплохая женщина. Но мне тоже, странно, что ты называешь ее по имени.
Мы стоим возле входа в метро, — Ты имеешь в виду, вместо мамочки? – спрашиваю я, — Куда, черт возьми, мы идем? — я мечтаю покурить, хотя прошло всего десять минут с последней затяжки. Катя заставляет меня нервничать. Или, скорее, я чувствую раздражение из-за того, каково было видеть ее, стоящую рядом со мной, с небрежно перекинутой рукой через мое плечо. А может быть, я раздражён, потому что я не трахался уже десять дней.
— Я не знаю, — говорит она, — У меня не было никаких планов.
— Ты не похожа на легкомысленную девушку, — говорю я, — И я могу не ехать в этот летний домик, если тебя это беспокоит.
Мы садимся в метро и едем черт знает куда. Мы говорим об обычных вещах, ничего серьёзного. Кажется, теперь она меньше раздражается и стала смеется над историями, о некоторых маминых друзьях, голливудских знаменитостях, и о том, что наша маленькая фотография со средним пальцем, мелочь по сравнению с настоящими скандалами. Она смеется, и это звучит мило.
— Куда, черт возьми, мы идем? — спрашиваю я, когда мы выходим на остановке.
Катя пожимает плечами, — Никаких планов, — говорит она, — Просто убираюсь к чертям из дома. У тебя есть планы получше?
Я поднимаю руки в притворной капитуляции, — Как хочешь, принцесса.
Она игнорирует меня, и мы пошли не спеша, пока не добрались до парка.
— Ты не так уж плоха, принцесса, — говорю я, — Я имею в виду, для высокомерной суки.
Она смеется, — Не могу поверить, что ты только что меня так назвал.
— Сучка? – спрашиваю я.
— Люди думают, что я стерва?
Честный ответ — да, но я пожимаю плечами, — Кого волнует, что они думают?
Катя смотрит на меня долго и пристально, — Лучше, чем быть избалованным придурком.
Я ухмыляюсь, — Как скажешь, заучка, — мы находимся в укромном месте в стороне от дорожки, деревья нависают над тропой, и это место практически необитаемо. Я вытаскиваю косяк, и она смотрит на меня.
— Ты дурак? – спрашивает она, — Мы в общественном месте.
— Я никого не вижу тут минут пятнадцать, — говорю я, —Пошли. Там есть здание, мы скроемся за ним.
Она вздыхает, — Сначала фотография в газете, а теперь ты собираешься что бы нас арестовали за хранение и употребление? Мой папа, блядь, убьет нас.
Я ухмыляюсь, — Пойдем, принцесса, — поддразниваю я, — Ты трусиха?
Она следует за мной за здание и мы стоим рядом , — Я не какая-то наивная маленькая девочка, — говорит она, — И я не трус.
— Конечно, нет, — говорю я, —Ты практически рок-звезда, — я закуриваю и протягиваю ей косяк.
— Заткнись, — говорит она, принимая косяк, — Это ты увязался за мной. Если у тебя есть более крутые друзья, с которыми ты предпочитаешь проводить время, то тебе следует быть с ними.
— Крутые друзья, чем ты, принцесса? — спрашиваю я, когда она возвращает его мне, — Невозможно. Я не дружу с детьми будущих мэров.
Она закатывает глаза.
— Политика, — говорит она, — Моя мама ненавидела политику почти так же сильно, как и его. Они много ссорились.
Мы молчим несколько минут, пока курим, и я не хочу нарушать тишину, которая устанавливается между нами, словно какое-то заклинание. Я жду, пока мы закончим, иду обратно через парк, чтобы поговорить, — А ты? – спрашиваю у неё.
— А что я?
— Чем ты хотела бы заняться по жизни? Или твоя жизнь уже распределена твоим отцом?
Она горько смеётся, — Неважно, чем я занимаюсь, — говорит она, — Как ты правильно заметил, всё идёт по плану моего отца.
Мы подходим к скамейке в парке и садимся плечом к плечу рядом друг с другом. Я осознаю нашу близость, почти касание. Она ничего не говорит, так что мы просто тихо сидим где-то полчаса или около того. Возможно, это травка, но с ней легко просто сидеть.
Когда мы встаем, чтобы уйти, я тянусь к ее руке, чтобы поднять ее, и когда она поднимается на ноги, она спотыкается, и мы замираем. Мой взгляд падает на ее грудь, хотя на ней эта белая рубашка без рукавов, которая ничего не открывает; тот факт, что я не могу видеть ее грудь, заставляет меня хотеть увидеть больше, что-то вроде реверсивной психологии. Она вдыхает, ее грудь приподнимается, и я зацикливаюсь на ее нижней губе, пока она приоткрывается в замедленной съемке. Она проводит языком по ней и я представляю, как эти губы обвивают мой член, и он становится твердым как камень.
Я опускаюсь и прижимаю ее губы к своим, и она стонет мне в рот. Ее язык встречается с моим, ее руки на моей груди, сжимая мою рубашку и притягивая меня к себе. Она прижимается ко мне, выгибая спину и выпячивая грудь, прижимаясь бедрами к моему стояку.
Я хватаю ее ягодицы в ответ. Мне плевать, где мы. Я хочу сорвать с нее одежду и трахнуть ее прямо здесь, посреди общественного парка.
