Потом так же внезапно, как и началось, все закончилось. Она упирается ладонями в мою грудь и толкает меня, отступая назад и вытирая рот рукой, словно я грязный, от которого ей не терпится избавиться. Я смотрю на нее, пытаясь понять, какого черта она здесь играет, но не могу думать, потому что в моем мозгу не осталось крови. Все, что я знаю, это то, что мой член чертовски тверд, а она стоит там и выглядит так, будто только что съела гнилое яблоко.
— Не надо, Рома… — говорит она, поднимая руку в знак протеста. Как будто я, блять, схватил ее и поцеловал против ее воли. Как будто она не просто стонала в мой чертов рот, выгибая спину и прижимая грудь к моей груди, подстрекая меня прикоснуться к ней.
— Что не так, принцесса? — спрашиваю я, — Ты только что тёрлась о мой член, как будто это волшебная лампа.
Катя качает головой, ее пальцы все еще прижаты ко рту. Ее губы распухли, кожа вокруг них покраснела от моего поцелуя, — Этого, больше не произойдёт, — то, как она это говорит, словно я накинулся на нее. Как будто мне повезло, что у меня есть шанс прикоснуться к ней и меня еще больше бесит ее отношение.
— Не волнуйся, — говорю я, — То, что я был под кайфом и хотел быстро трахнуться, ничего не значит.
Она смотрит на меня с выражением, которое я не могу понять. Я думаю, это может быть разочарованием, но это она, черт возьми, отвергает меня, —Просто… просто не прикасайся больше меня,— говорит она.
— Не прикасаться? — я не могу сдержать смех, — Не волнуйся, принцесса, твоя киска не волшебная. Мне не составит труда держать мой член подальше от тебя.
Она сужает глаза, глядя на меня, и сжимает челюсти, — Хорошо. Я рада это слышать. Мы должны быть взрослыми. Друзьями. Мы должны вести себя прилично.
Очевидно, у моего члена плохой вкус на женщин.
— Ты хочешь вернуться в дом моего отца? – спрашивает она.
Я пожимаю плечами, — Нет, — говорю я, доставая из заднего кармана пачку сигарет, — Я думаю, что я просто собираюсь кого ни будь трахнуть. Нет смысла иметь эрекцию и не иметь возможности использовать ее.
Я говорю это только для того, чтобы причинить ей боль, и, похоже, это работает. Она моргает несколько раз, стоя там, сжав руки в кулаки по бокам, — Хорошо, — говорит она, — Веселись.
Я смотрю в противоположном направлении, наблюдая за тем, как она уходит, краем глаза, но не глядя на нее. Я не доставлю ей удовольствия смотреть на нее. То, как она вытерла рот после того, как поцеловала меня, как будто я какая-то мерзость, от которой ей не терпится избавиться. Может, она и была хорошей подстилкой, но таких девочек пруд пруди. Она мне не нужна.
Летний домик стал моим любимым местом в мире, и он остался таким после смерти моей матери, потому что она была моей связью с ним.
Так что приехать сюда на лето не так уж и плохо, даже если это означает делать то, что хочет мой отец. Он будет прилетать и улетать, так что я забираю все это место в свое распоряжение. Надеюсь Громов не испортит всё.
Я не знаю, где он. После того, что произошло в парке, он так и не вернулся домой в ту ночь. Я знаю, потому что я слушала, пришёл он или нет. Тот факт, что он ушёл и трахнул какую-то девчонку после того, как поцеловал меня только потому, что у него был стояк, настолько отвратительно, что я ненавижу его. Поэтому, когда Милана сказала, что Рома уезжает на несколько дней в Европу, я была счастлива.
Если мне повезет, может быть, мне больше никогда не придется его видеть.
Проблема в том, что я до сих пор чувствую его губы на своих, тот болезненный поцелуй в парке, который не покидает меня даже сейчас. Мое тело жаждет его, и я ненавижу его за это.
Я просто должна думать о чем-то другом. Например, как здорово будет вернуться сюда на лето. Мне нравится это место с его белыми стенами и просторными помещениями. Мне нравится круглая веранда и маленький балкон за пределами моей спальни, где я сижу и рисую, когда хочу тишины и покоя. Хотела бы я провести лето здесь одна. Я не хочу, чтобы Громов и Милана вторгались сюда, в то место, которое раньше принадлежало моей матери и мне. Я не хочу, чтобы их присутствие портило мои воспоминания о ней.
И особенно я не хочу, чтобы здесь был он, напоминающий мне о той ночи каждый раз, когда я смотрю на него. Я не хочу, чтобы он был здесь, напоминая мне о том, что он пробудил во мне чувства, даже если это просто похоть.
Проблема в том, что я просто не могу перестать думать об этом придурке.
Я не могу перестать думать о том поцелуе в парке, его губы крепко прижались к моим, его прикосновение было грубым и неуступчивым. От одной мысли об этом у меня даже сейчас пробегают мурашки по спине, и я пытаюсь прогнать эти воспоминания. Я должна хотеть кого-то более подходящего. Мне не нужен он с его вульгарностью и тупым бунтарством без причины и одержимый сексом.
Проблема в том, что я начинаю думать, что он что-то сделал со мной, заморочил мне голову. Потому что с той ночи я тоже не могу перестать думать о сексе.
Мне нужно выкинуть его из головы. Надеюсь в субботу его не будет на завтраке.
