Катя качает головой и прикрывает рот рукой. Мне хочется вырвать телефон из ее рук и швырнуть через всю комнату, как я сделал это тогда, но я этого не делаю, потому что она выглядит неотразимой в своем желтом сарафане с драпировкой до пола. Тот факт, что верхняя часть его выталкивает ее грудь до такой степени, что они практически наруже, заставляет меня хотеть прикоснуться к ним губами.
Она продолжает говорить, даже когда я подхожу к ней и опускаю ткань платья и лифчика. Она качает головой, ее брови нахмурены, но она меня не останавливает.
Я слегка провожу пальцами по ее груди, наблюдая, как ее соски вытягиваются по стойке смирно.
— Нет, Кристин, — говорит она, ее голос замирает, когда я глажу пальцем ее грудь, — Я не отвечаю за приглашения на свадьбу, — я наклоняюсь к ней, провожу языком по ее соску, и ее голова откидывается назад, телефон все еще прижат к уху, — Я уже забыла о том, что произошло на вечеринке. Но это не значит, что ты придешь на свадьбу, — она замолкает на минуту, когда я обхватываю ее грудь своим ртом. Затем она бросает телефон на кровать, даже не попрощавшись.
— Почему ты до сих пор с ней разговариваешь? — спрашиваю я и просовывая руку ей между ног.
— Я не общаюсь с ней, — говорит она, ее дыхание перехватывает. Она уже вся мокрая, — Я не разговаривала с ней после вечеринки. Она просто хочет приглашение на свадьбу.
— Почему ты с ней дружила? — спрашиваю я, скользя пальцем между ее складками. Я просовываю палец внутрь, наблюдая, как ее глаза закрываются от удовольствия.
— Я не знаю, — говорит она, — Она была моей единственной подругой здесь. Она веселая. Забавная.
— Она лицемерный человек, — говорю я.
Я высвобождаю пальцы между ее ног и расстегиваю джинсы.
— В доме так много людей,— шепчет она, — Сюда могут зайти кто угодно. Я уверена, Рита будет искать нас. Думаю, она знает о нас.
— Тогда она не будет нас искать, — говорю я, подходя к двери спальни и запирая ее.
— Почему бы нам не пойти куда-нибудь?
— Можем, — говорю я ей, —После того, как я кончу в тебя.
Она стонет, — Ты заставляешь меня…
— Возбуждаться? — спрашиваю я, — Да, принцесса, я уже это почувствовал, — я начинаю расстегивать штаны, натягивая их на задницу, но она останавливает меня.
— Просто перестань раздеваться и трахни меня, — говорит она, обхватывая рукой мой член. Он пульсирует в ее руке.
Я даже не пытаюсь снять с нее одежду. Настойчивость в ее голосе, когда она сидит на краю кровати с задранной до талии юбкой и выглядит слегка растрепанной, заставляет меня хотеть сделать все, что она попросит.
Когда я погружаю в нее свой член, она громко стонет. Думаю, ей плевать на то, что кто-то ее слышит. Погружаясь внутрь нее, я смотрю, как она откидывает голову назад, прижимаясь к матрасу, и на этот раз стонет немного громче, — Трахни меня, — приказывает она, — Сильнее.
Она такая чертовски теплая и мокрая, что я не могу этого вынести, — Тебе придется сдерживать свои стоны, чтобы твой отец и мама нас не застали.
Это заставляет ее снова стонать.
— Тебя это возбуждает, принцесса? — спрашиваю я, вонзаясь в нее так глубоко, что, клянусь, я проткну ее, — Зная, что наши родители могут нас услышать?
— То, что ты делаешь со мной, меня возбуждает, — говорит она. Ее голос слишком громкий, поэтому я прикрываю ей рот рукой. Ее глаза широко распахиваются, и она кусает меня за палец.
Я толкаю ее сильнее, чтобы наказать ее за то, что она укусила меня. Мои движения быстры. Я не забочусь о том, чтобы продержаться долго. Я хочу наполнить ее своей теплой спермой. Ее мышцы напрягаются вокруг моего члена, и я знаю, что она готова.
Она стонет низко в горле, ее киска сжимается.
Я чувствую, как оргазм захватывает её, мышцы напрягаются снова и снова, когда она кончает. Ее спина выгибается, и я вхожу в нее так глубоко, как только могу. Мои яйца сжимаются, и я наполняю ее своим теплым семенем.
Минуту спустя мой член все еще пульсирует, все еще подтекает при каждом спазме, и она ухмыляется мне,— Что мы будем делать завтра, Громов?
— У меня сейчас нет крови в мозгу, и ты задаешь мне такой вопрос?
Катя сжимает мою ладонь, проводит ею вниз по своей груди, чтобы прикрыть грудь, и я массирую плоть рукой, — Я имею в виду это, — тихо говорит она
— Они завтра женятся, а ты меня трахаешь.
— Не забывай, — напоминаю я ей, —Ты умоляешь меня трахнуть тебя.
Она морщит лоб, — Будет мальчишник?
— Ты пытаешься вызвать у меня рвоту? — спрашиваю я, проводя другой рукой по ее груди.
Она хихикает, — Ты не хочешь пойти на мальчишник с моим отцом?
— Мысль настолько отвратительна, что я не могу сдержать дрожь.
— Мне придется увидеть кучу девушек, с которыми ты спал, когда мы завтра будем на церемонии?
Я делаю паузу, мысленно прокручивая в голове список подруг мамы, с которыми я мог или не мог переспать. Список не маленький, но я ей об этом не говорю, — Может быть.
— Ну ты и придурок, — говорит она, хлопая меня по руке, —Не смей мне этого говорить.
— Ты сама спросила. Ты хочешь, чтобы я солгал тебе?
— Я не знаю, чего хочу, — говорит она, — Но мы не можем продолжать это делать, понимаешь?
