Что он мог сказать Королевскому совету? Что доверился в столь важном государственном деле недавно назначенному и неизвестно откуда взявшемуся секретарю? Что сам не представляет, что означает эта самая «табия пророка» и каким образом она может помочь разрешить давний спор? Какие убедительные аргументы он мог привести обеспокоенным сановникам, какие неопровержимые факты? Его Величество вдруг осознал, что из-за охватившей его вчера растерянности даже не уточнил, что же собой представляет этот самый злополучный шатрандж. Сама идея — решать дипломатические вопросы с помощью сомнительного поединка — казалась глупейшим, покрытым вековой плесенью древним атавизмом.
Приход слуги египетского посла вызвал в душе короля почти облегчение — во всяком случае, скоро всё разрешится и исчезнет гнетущая неизвестность, пугающая скрытыми в ней предполагаемыми опасностями.
Решительно покинув кабинет, Его Величество стремительно пронёсся через приёмную, не давая советникам возможности наброситься на него с вопросами. Вельможные господа, не слишком довольные такой ситуацией, вынуждены были покорно последовать за монархом.
— Ваше Величество, простите, но кто же будет отстаивать наши интересы в предстоящей дуэли? — советник по иностранным делам — молодой и амбициозный — всё-таки догнал короля и решился задать ему тревожащий всех вопрос.
Сознавая, что уклоняться от ответа он больше не может, Джон вынужденно приостановился и повернулся к ожидающим разъяснений людям, собираясь с мыслями и прикидывая, как лучше всего будет сообщить им о своём странном выборе. Лучший вариант находиться не желал. К собственному глубокому неудовольствию, король понял — придётся сказать всё, как есть. Придав лицу выражение абсолютной уверенности в собственных действиях, Его Величество произнёс с категоричной твёрдостью:
— Так как мне доподлинно известно, что ни о какой табии пророка никто при Нашем дворе никогда не слышал, то честь и обязанность защищать права и требования Шотландии в поединке считаю необходимым поручить единственному разбирающемуся в шатрандже человеку — моему секретарю, мистеру Шерлоку. Не скрою — это было его предложение, но выслушав все вполне убедительные аргументы, я принял решение пойти на подобные крайние меры и очень рассчитываю, что мои советники не только поддержат выбор своего монарха, но и оценят стремление королевского секретаря послужить своему вновь обретённому отечеству.
И, оставив сопровождающих переваривать услышанное, Его Величество резко развернулся на каблуках и зашагал в сторону уже поджидающего вместе с посланным за ним Лестрейдом Преданного.
Шерлок был привычно спокоен и излучал такую невозмутимую уверенность, что недовольное перешептывание среди толпящихся за королевской спиной вельмож слегка подутихло, хотя они и продолжали сверлить молодого человека досадливо-подозрительными взглядами.
— Готов? — негромко спросил Джон, делая вид, что подбадривает секретаря. — Может быть, нужно оружие?
— Нет. Думаю, всё что необходимо, уже подготовлено людьми посланника, — так же тихо ответил Шерлок, кивая с показной благодарностью.
— Тогда вперёд! — бодро произнёс король, стараясь поднять дух всем присутствующим, включая себя. Ощущая в руках лёгкую нервную дрожь, оставшуюся после ранения и всегда возвращающуюся во время особо волнительных моментов, Его Величество стоически проследовал за посольским слугой, ни единым мускулом не выдавая охватившую его душу тревогу.
Двери в отведённый для поединка зал широко открылись, и шотландский монарх, сопровождаемый многочисленной свитой, ступил, наконец, под его украшенный флагами свод.
Посреди зала стоял небольшой стол и два кресла. Остальные кресла — для зрителей — широкими полукругами располагались по обе стороны импровизированной игровой площадки. На столе, к своему глубокому изумлению, Его Величество увидел знакомую, состоящую из белых и чёрных квадратов доску с расставленными на них в необычном порядке фигурами. Не то чтобы Джон был большим приверженцем данной игры, но в юности ему не раз приходилось коротать вечера за подобной конструкцией, и он никак не мог ошибиться.
— Шахматы? — несмотря на невероятное облегчение, Его Величество готов был придушить Преданного, по какой-то причине не пояснившего вчера сути предстоящего боя и поэтому заставившего короля мучиться от переживаний и неизвестности.
— Шатрандж, — полушёпотом поправил Шерлок и пустился в объяснения, — арабский вариант чатуранги, более усовершенствованный, но всё ещё недостаточно динамичный…
— Это шахматы! — шипя сквозь зубы, перебил его шотландский монарх с убийственным видом и для пущей убедительности даже ткнул в доску пальцем. — Почему ты не сказал, что это всего лишь игра? При дворе много прекрасных игроков.
— Я — лучший, — безапелляционно заявил Преданный. — К тому же, шатрандж — это всё-таки не шахматы в привычном вам смысле, а табия пророка — исключительно сложная начальная позиция, требующая досконального знания правил и искушённого в подобных вещах мышления.
