— А я никогда и не ставил её под сомнение, Ваше Величество! — подал голос глава Совета, первым приближаясь к королю и его подопечному. — И мне очень приятно засвидетельствовать наконец-то мистеру Шерлоку своё восхищение: редко встретишь достойного человека, в котором ум и образованность сочетались бы с такой молодостью и энтузиазмом. Уверен, ваша карьера при дворе нашего государя будет просто блестящей!
Слова первого советника словно прорвали плотину, и в следующие полчаса Шерлок был буквально затоплен выражением самого горячего восторга, более приличествующего какому-нибудь влиятельному вельможе или одержавшему победу полководцу, чем простому секретарю. Похлопывания по плечу, расшаркивания и удивленно-восхищенные возгласы сменяли друг друга и, казалось, готовы были длиться вечно. Высокопоставленные сановники, получившие, наконец, возможность поближе познакомиться с королевским протеже, как и многие прочие, оказались не в силах устоять перед его диковатой харизмой, да и блистательный триумф молодого человека не мог не оказать должного впечатления на возбуждённые любопытствующей фантазией умы придворной элиты.
Шотландский монарх с удовольствием наблюдал за происходящим. Он, выросший во дворце и не питавший слишком больших иллюзий, вполне допускал, что, возможно, не все поздравления и восторги этого момента сохранят свою искренность по прошествии времени, и что, скорей всего, его подопечному придётся ещё не раз столкнуться и с завистью, и с недоверием, и с недоумением в адрес своих способностей. Но он видел также, что стена отчуждения взорвана, и теперь уж точно никому не удастся обвинить своего короля в предвзятости или необоснованности при выборе доверенного лица — слишком весома победа, слишком явственен вклад Шерлока в доставшийся короне трофей! Да и сам триумфатор, похоже, вновь подключил своё коронное обаяние — вон как ласково блестят глаза у лорда Диксона, ещё недавно прищуренные от недоверия и сарказма, как улыбается Шерлоку советник по финансам, мистер Ларсен, как давно уже забыл свою руку на шерлоковом плече сэр Даррен… Джон понял, что пора вмешаться.
Его Величеству пришлось приложить некоторые усилия, чтобы вырвать своего секретаря из его несколько экзальтированной компании, комплименты и поощрительные возгласы которой утихли только тогда, когда король напомнил, что есть и другие вопросы, более насущные, которые не могут ждать разрешения пятнадцать лет.
После того, как государственные мужи разошлись-таки по своим делам, заверив Шерлока в своём расположении и поддержке, а короля — в вечной преданности, Джон взглянул на парня с лёгкой укоризной:
— Ты ведь на этот раз «старался», не так ли?
— Ровно настолько, чтобы им не хотелось больше распространять глупых сплетен о причинах Вашей ко мне благосклонности, — смиренно заверил Шерлок, сразу же сообразивший, что речь идёт вовсе не о партии в шатрандж.
— Боюсь, как бы кому-то из них не захотелось злоупотребить СВОЕЙ благосклонностью к тебе, — недовольно проворчал Его Величество.
Преданный взглянул на Хозяина с лёгким смущением.
— Они не посмеют…
— Пусть только попробуют, — улыбнулся Джон, пытаясь превратить щекотливость момента в простую шутку. — Знаешь, мы с тобой сегодня сделали большое дело, и я хотел бы немного отвлечься от забот. Хочу тебе показать кое-что — очень любопытно услышать твоё мнение…
Помещение, в которое король привёл своего Преданного, явно не пользовалось большой популярностью: при всей роскоши убранства тяжёлые парчовые занавеси дышали заброшенностью, а на стоящих посреди комнаты клавикорде и арфе лежал толстый слой мягкой пыли. Его Величество подошёл к одному из сундуков, в великом множестве расставленных вдоль стен, и, откинув тяжёлую крышку, достал оттуда деревянный футляр. Пристроив его на инструктированный перламутром столик, он открыл крошечный замок. На синем бархате лежал изящный, сияющий красноватым лаком инструмент.
— Ну, что скажешь о ней?
В глазах Преданного блеснуло смешанное с интересом восхищение. Он рассматривал скрипку, не смея прикоснуться к её гладкой поверхности.
— Прекрасный инструмент. Кремонская скрипка, вероятно, работы мастерской Амати. Имеет приятный, чистый, нежный тон. Очень дорогой инструмент.
— Нравится? — хитро прищурился король.
— Такое совершенство не может не нравиться, — скользя взглядом по плавным линиям, ответил Преданный.
— Тогда я угадал с вознаграждением, — произнёс Его Величество довольным голосом. — Мне хочется услышать, как этот инструмент зазвучит в твоих руках. Бери, она твоя.
Шерлок помедлил и осторожно провёл трепещущими пальцами по лакированной деке.
— Это… мне?
— Ну конечно тебе! — Джон светло улыбнулся. — В этой комнате больше нет никого, кто умел бы на этом играть. Тебя что-то смущает? Мне показалось, ты хотел.
Шерлок послал Его Величеству какой-то нечитаемый взгляд, повергая того в лёгкое недоумение. Король впервые видел, как на дне этих необычных, то дерзких, то наполненных ледяным спокойствием глаз плещется… испуг?
— Это же Амати…
