У Аманды Карвилл нет ничего – ни денег, ни родных, ни друзей. Более того, несчастной девушке грозит тюремное заключение, если она не докажет, что не убивала отчима. Кто поможет Аманде? Кто ее защитит? Только истинный джентльмен виконт Рексфорд, обладающий редким даром сыщика.Виконт, хотя и без особой охоты, соглашается найти настоящего убийцу. Однако чем дольше длится расследование, тем сильнее подпадает он под власть очарования Аманды – и скоро понимает, что наконец встретил любовь всей своей жизни…
– Почему люди врут, папа?
Лорд Ройс вытер разбитый в кровь нос сынишки.
– Потому что привыкли, сын, только поэтому.
– Но ты велел мне говорить правду! Всегда.
Граф вздохнул.
– Я уверен, что большинство отцов говорят сыновьям то же самое, но дети не всегда слушают. Из-за этого произошла драка?
Мальчик кивнул.
– Тимми Бердок сказал, что Дэниел давно предлагал украсть яблоки из сада вдовы Флад. Я назвал Тимми лгуном, он меня стукнул, а я дал ему сдачи.
– А почему не Дэниел его стукнул?
– Дэниел гораздо больше его. Это было бы нечестно, правда?
Лорд Ройс опустил носовой платок в таз с водой, восхищаясь благородством мальчика. Но он не хотел, чтобы его хрупкий сын чувствовал себя обязанным защищать своего крупного кузена. От вида крови, бегущей из носа сынишки, у него сердце разрывалось, хотя причиной была ребяческая ссора.
– А что случилось потом, и почему ты такой мокрый?
– Вдова Флад вылила на нас ведро воды. Она собирается пожаловаться священнику. – Мальчик вздрогнул, но не от холода. – Она говорит, что викарий поколотит нас тростью. Он это сделает, папа? – Шестилетний малыш поднял на графа синие глаза с черным ободком и густыми ресницами, как у всех мужчин в роду Ройсов.
Лорд Ройс не мог лгать мальчику. Он никогда этого не делал и сейчас не станет.
– За ложь, драку и украденные яблоки? Вполне может.
– И Дэниела? Но это не его идея, и он никого не стукнул.
Тимми Бердок и Дэниел не додумались бы забраться в сад к раздражительной старой вдове, граф прекрасно понимал, кто был зачинщиком.
– Если ты признаешься и после уроков поможешь миссис Флад сложить дрова, тогда Дэниел, возможно, отделается выговором, хотя, держу пари, несколько яблок он съел. Никогда нельзя трогать ничего чужого: ни чужого имени, ни простого яблока. Ты понимаешь?
Юный виконт Джордан Рексфорд по прозвищу Рекс понурил голову.
– Да, папа. Но и Тимми не должен врать.
На мгновение граф испугался. Нет, Рекс, конечно, понимал, на ком вина, поскольку сам был заводилой. Помолчав, мальчик сказал:
– И почему вдова Флад не понимает, что Тимми солгал?
Носовой платок выпал из рук графа.
– Откуда ей знать, сын? – спросил он и, затаив дыхание, ждал ответа.
Рекс в замешательстве свел темные брови.
– Разве не все видят разницу между ложью и правдой?
– А ты, Рекс?
Мальчик улыбнулся, открыв щель от выпавшего зуба.
– Это так просто, конечно, могу!
Граф опустился на колени и заглянул сыну в глаза, так похожие на его собственные.
– А если я скажу, что на следующий день рождения куплю тебе не очередного пони, а настоящую лошадь?
Мальчик бросился отцу на шею и звучно чмокнул в щеку.
– О, папа! Это капитально! Знаешь, так Дэниел говорит.
Лорд Ройс высвободился из восторженных объятий сына, таких сладких и таких мокрых. Он почувствовал выступившую на лбу испарину.
– А если я назову кобылу Калужница?
– Какое мокрое имя, папа. Калужница на болоте растет. Как мы ее назовем?
– Озорница Молли?
Широко улыбаясь, Рекс отрицательно покачал головой, увлекшись игрой.
Граф всматривался в лицо мальчика, отыскивая подтверждение своих предположений. Рекс держался уверенно.
– Очень хорошо. Кличка твоей новой лошади Ангел!
– Нет, не то.
– Полночь? – Рекс подпрыгнул.
– О, папа, значит, она черная? Знаешь, я давно о такой мечтал.
Лорд Ройс и не сомневался в этом. Он сел в потертое кожаное кресло и усадил сына себе на колени, радуясь, что еще может обнимать этого мальчика, которого так любил и так хотел защитить. Его сын скоро перерастет эти поцелуи и доверительные признания. Казалось, только вчера он лежал в пеленках, а теперь носит короткие штанишки, у него содраны коленки и разбит нос. Граф вздохнул.
– Скажи мне, Рекс, ты всегда знаешь, когда кто-нибудь лжет?
– Это когда повариха говорит, что миндального печенья больше нет, а сама прячет его, чтобы поужинать? Или когда няня говорит, что в свободное время навещает сестру?
Граф поклялся выяснить, куда в свободное время отправляется няня и почему повариха лжет мальчику, но это потом.
– Да, вроде того. Как ты узнаёшь? Откуда ты знаешь, что не я съел миндальное печенье и что няня идет не туда, куда говорит?
Рекс, ссутулившись, нахмурился.
– Я просто знаю. А разве ты не знаешь, папа?
Лорд Ройс пригладил темные локоны сына и поцеловал его в лоб.
– Знаю. Я надеялся, что ты знать не будешь.
– Я не понимаю, папа.
– Я на это и не рассчитываю. Я постараюсь объяснить, но, боюсь, я сам этого до конца не понимаю.
Рекс торжественно кивнул:
– Это правда.
– Я всегда говорю тебе правду. Если только мы не играем в игры, как с кличкой лошади. – Когда мальчик выжидательно уставился на отца, граф прочистил горло и продолжил: – Не каждый может отличить ложь от правды. Только немногие счастливцы.
– Ты хочешь сказать, что я могу рассказать викарию, что Тимми хотел украсть яблоки, и мистер Анселм мне поверит?
– Нет, я не это хочу сказать. Совсем не это. Ты не должен лгать, даже если об этом никто не узнает. У тебя есть дар, и ты должен обращаться с ним благородно.
– Как с лошадью?
