– Твою мать, – отвечает техник. – Этого я и боялся.
Стоп, что? Не самый обнадеживающий ответ.
Лекси бросила на меня взгляд, полный паники, и я сделал шаг вперед так спокойно, насколько это только возможно.
– Эм, Боб? – постарался я придать голосу независимость. – Что здесь происходит?
Молчание. Долгое.
– Алло? – проговорила Лекси в ту самую минуту, когда в лифте раздался щелчок. Я
подумал, что мы с ней одинаково сильно боимся, что наш друг Боб может нас кинуть.
Но Боб все еще на связи, и его следующие слова были сказаны мрачным тоном.
– Слушайте, мне очень жаль, но вы застряли.
Охренеть.
– Прошу прощения? – Лекси говорила, а ее голос немного дрожал.
– За-стря-ли. То есть не будете двигаться час, может два. Может и подольше.
Лекси посмотрела на меня, широко раскрыв глаза, и прижала руку ко рту.
– О нет.
ГЛАВА 2
Лекси
Я сфокусировалась на глубоком дыхании, делая медленные вдохи через нос, а выдохи
через рот, положив одну руку на груди, другую – чуть ниже ребер.
Это должно было удержать меня от отдышки, но в голове вертелся только один вопрос: думает ли Ной, что я сама себя щупаю или нет? Он смотрел на меня с беспокойством, а
ширина его плеч напоминала, что парень может расплющить мой череп одним
движением.
Не то, чтобы он думал об этом... Хотя не стала бы ручаться, о чем он думает, но выглядел
он обеспокоенным.
– Ты в порядке?
Он спросил меня об этом уже второй раз за те пять минут, что мы были знакомы, и мне
ударила в голову мысль, что я должна стать сильнее вместо того, чтобы бояться всего на
свете.
Обвините последнего в том, что произошло в прошлом году. Но я отвлеклась.
– Все нормально, – соврала, хотя жар хлынул к моим щекам. – Просто... У меня
небольшая клаустрофобия.
– Ах, – вздохнул он. – Нечего стесняться. У всех нас есть свои проблемы.
Приятель, да ты и половины не знаешь!
– Правда? – спросила.
Я моргнула. Меня вдруг осенило, что я, возможно, сказала эти слова вслух. Паника
заставляет меня делать странные вещи.
– Я... Я могу быть немного нервной, – объяснила ему.
Он улыбнулся, как будто я сказала что-то милое, и мне стало интересно, что бы он
подумал, если бы знал о голосах в моей голове. Это не такие голоса, как у сумасшедших
или типа того. Просто это мой способ мышления, обработки информации в подсознании.
Думаю, что на самом деле все в порядке, и никакой патологии в этом нет.
Этих, что в моей голове, двое, и я даже дала им имена. Первый – Уотсон, названный в
честь Джона Б. Уотсона, который проводил основополагающие исследования о
бихевиоризме – там, где маленького Альберта запрограммировали бояться чего-либо
белого и пушистого. Когда думаю об этом, сразу представляю себе белого кролика.
Второй – Гарри Харлоу, который изучал доверие и привязанность к обезьянам.
И эти образы приводят меня к тому, что я представляю себе обезьяну и кролика, спорящих
в моей голове, когда взвешиваю две разные реакции на окружающий мир.
Ладно, пусть это звучит безумно. На самом деле, я бармен со степенью психолога и
недавней травмой в жизни, так что вполне может быть, что в моей голове происходит что-
то странное.
– Перестань заботиться о том, что кто-то думает, и обрати внимание на свое окружение, –
прощебетал Уотсон.
– Но он кажется безобидным, – успокаивал Харлоу. – И отлично выглядит.
Не подозревая о сумасшедшем разговоре в моей голове, Ной улыбнулся и указал на пол.
– Я присяду, ладно? Весь день на ногах, и если Боб говорит правду о том, что мы застряли
на несколько часов, мне хотелось бы устроиться поудобнее.
Меня ошеломило то, как он воспринимает все это – как должное. Что он, кажется, не
встревожен перспективой быть запертым в лифте с незнакомкой на Бог знает какой срок.
Он всей своей немалой массой опустился прямо на пол, вытянув свои длинные ноги.
Было что-то успокаивающее в вальяжной неспешности его движений.
Мгновение я пялилась на него, осматривая огромные татуированные руки, темную
щетину на подбородке, широкие плечи, которые выглядели так, будто он не только
вырезает надгробия, но и добывает гранит из карьера голыми руками.
Есть ли гранит в карьере? Я создатель коктейлей, а не геолог, и поэтому понятия не имела
об этих вещах.
Я стеснялась его, и сползла по соседней стене и вытянула ноги перпендикулярно его. Они
не соприкоснулись, но почти образовали букву «V» или «L» или может просто прямой
угол. У меня закружилась голова, и я задалась вопросом, стоит ли опустить голову к себе
на колени.
– Итак, Лекси, – проговорил парень таким низким и успокаивающим тоном, что моя
голова на секунду перестала кружиться, – чем ты занимаешься?
Я раздумывала, стоит ли что-то выдумать, как несуществующего мужа-полицейского, или
нет. Осторожность не повредит девушке, запертой с незнакомым мужчиной в тесной
коробке. Или в баре с похотливыми посетителями мужского пола. Именно по этой
причине я ношу поддельное обручальное кольцо. Обычно я не забываю снять его, но
сегодня из-за спешки с Бартоломью...
Бартоломью!
Я практически забыла про пушистое создание, доверенное мне. Он именно та причина, по
которой я изначально оказалась в этом здании. Игнорируя вопрос Ноя, я повернулась к
