«Н-да, – подумал я, поднимаясь на свой третий мансардный этаж, – странный здесь мир, очень странный. Воздушное электричество, автомобиль «Кулибяка», воздухоплавы, электроходы, монстры разные, магия, волшебство, а теперь ещё этот компьютер в миниатюре. А ещё здесь возможно другой состав атмосферы, поэтому воздушное электричество и работает, в отличие от нас».
С этими мыслями о воздушном электричестве я зашёл на чердак, где располагались одноместные комнатки и заметил, что дверь в комнату Семёна Боливарова приоткрыта. А из-за приоткрытой двери раздавался такой храп, что по громкости он не уступал мотоциклетному рокоту.
– Эй, сосед, – я стукнул два раза в его приоткрытую дверь. – Убавь громкость, оглохнуть можно.
Тут дверь сама собой приоткрылась, и я непроизвольно сделал небольшой шаг внутрь жилища этого непутёвого волшебника. Комната банкирского сыночка мало чем отличалась от моей. У него имелись такие же шкаф, кровать, письменный стол и полки для книг. Отличительной чертой данной «берлоги» был царящий внутри бардак. На полу Сёмки валялась грязная одежда, десяток пустых бутылок, а в воздухе повис такой алкогольный перегар, что у меня заслезились глаза.
– Сосед, алло, убавь громкость, – буркнул я, толкнув в бок тучное тело Боливарова, развалившееся прямо в одежде на незаправленной кровати.
Однако никакой реакции на моё проникновение в жилище не последовало. Сёмка как дрых, так и продолжал выдувать из своих огромных лёгких рокотоподобные звуки. Как вдруг я заметил на письменном столе Боливарова очень характерные для моего мира бумажки. Это были расписки в подтверждении карточных долгов. По одному документу Сёмка задолжал некому Рябому целых 50 золотых дукатов. Далее шли расписки на суммы поменьше. А ещё в одной бумаге говорилось, что банкир Семён Боливаров должен мадам Баварлиной 10 золотых дукатов за посещение её богоугодного заведения.
«По проституткам шляется, – догадался я. – То есть вместо учёбы и работы на благо банка своего отца, он бухает, проигрывается в карты и развратничает, что чародеям категорически запрещено. Возможно, у него и дара уже никакого нет».
– Идиот, – буркнул я и, выйдя из комнаты соседа, плотно прикрыл за собой дверь. – Как бы эти деньги с нас не приехали спрашивать. Ведь в расписках стоял адрес нашей «Дзеты». Одним словом - дебил.
***
– Сейчас прозвучит наша новая песня, которая называется «Все люди - братья»! – прокричал с маленькой и низенькой сцены лидер группы «Мозги свело», что развлекала всех студентов пришедших на вечеринку в гости к «Альфе».
– Даааа! – закричали ему в ответ подогретые вкусным настоящим пивом маги и магини.
На темно-золотистом небе блестели яркие звёзды, множество волшебных огоньков висело прямо в воздухе, дом «Альфы», который был выше нашего на целый этаж, весь переливался разными цветными сполохами, а чародеи веселились как самые обычные студенты. Народ пил, ел шашлык, прыгал, танцевал, обнимался и целовался. Студенты магической академии делали всё, чтобы запомнить эту пору прекрасную на всю оставшуюся жизнь. Кстати чародейки разных факультетов надели такие наряды, что у меня отваливалась челюсть. Художественно рваные футболки и разноцветные рубашки дополняли дерзкие кожаные мини юбки, размером по самое не балуй. А на ногах магини, как и все остальные студенты, предпочитали ботинки с мягкой и высокой подошвой с той лишь разницей, что подошва женской обуви была несколько выше, чем мужская.
– Все люди - братья! Да! Да! Да! Да! Да! – заголосил солист группы в микрофон, ударив по струнам электрогитары, и зазвучала музыка больше похожая на панк-рок. – Все люди - братья! Да! Да! Да! Да! Да! – продолжил орать солист под стремительный ритм ударной установки и бас-гитары.
И девчонки, громко завизжав, отчаянно запрыгали, размахивая из стороны в сторону своими длинными волосами. Я тоже решил не выделяться из общей массы и прыгал напротив Таисии, которая меня никуда одного не отпускала. Даже за пивом я ходил в сопровождении её младших 20-летних сестричек. Создавалось такое ощущение, что они как единая команда охраняют меня от посягательств других чародеек. Причём мысленно девчонки явно переговаривались между собой. Более того Кассандра, как бы случайно прижавшись ко мне в толчее прыгающего под музыку народа, шепнула: «Женись на нас пятерых, мы любого за тебя порвём». А когда я обернулся, что с возмущением спросить: «вы что совсем обалдели?», она сделал вид, что ничего такого не говорила, что это была простая слуховая галлюцинация.