Прихожая встретила их пустотой. Не просто отсутствием людей — отсутствием всего. Дом всегда пах елкой — дед обожал хвойные ветки, развешивал их повсюду. Пах воском от свечей, старым деревом, легким дымком из камина.
Сейчас не пахло ничем. Словно из воздуха высосали все ароматы.
Часы в прихожей стояли. Старинные напольные часы, тикавшие без перерыва двести лет. Стрелки замерли на полуночи.
— Время остановилось, — Лазарь подошел к часам, тронул маятник. Тот качнулся и замер. — Это очень плохо, да?
— Здесь была серьезная магия. Такая, что пространство до сих пор не оправилось.
На вешалке висела дедова шуба. Та самая, в которой он был Дедом Морозом для всей страны. Красная с белым мехом, расшитая снежинками.
Но снежинки почернели. И мех тоже.
Лазарь протянул руку, но Гордей перехватил его запястье.
— Стой. Видишь иней?
Действительно, шуба была покрыта тонким слоем инея. Черного инея. Он искрился в лунном свете из окна, переливался как нефтяная пленка.
— Чертовщина, — выдохнул Гордей.
Они двинулись вглубь дома. Каждый шаг отдавался глухим эхом. Картины на стенах висели криво. На полу валялись осколки — дедова любимая ваза, та, что стояла на комоде сотню лет. Земля из нее рассыпалась черными комьями.
Дверь в дедову комнату была выбита. Не открыта — именно выбита. Тяжелый дуб расщепило, словно ударили тараном.
Или чем-то похуже тарана.
Лазарь вошел первым и замер на пороге.
— Док? — Гордей заглянул через его плечо. — Твою ж...
Комната выглядела как после урагана. Мебель разбросана, книги вырваны из шкафов, ковер порван. Но хуже всего была кровать. Старинная дубовая кровать, которую дед застилал каждое утро с армейской точностью.
Она была сломана пополам. Матрас вспорот, перья кружились в воздухе, не падая — еще один признак искаженного пространства.
— Он всегда учил нас застилать постель, — голос Лазаря дрогнул. — Помнишь? Говорил, день начинается с порядка.
— Помню.
— А тут... словно его выдернули. Силой. Он боролся, Гор. Смотри — следы когтей на изголовье.
Действительно, дерево было исполосовано глубокими царапинами. Дед пытался удержаться, но что-то — или кто-то — оказалось сильнее.
Книга «Родословная» лежала на полу, раскрытая. Древний фолиант, хранящий историю рода Морозовых. Страницы покрывал тот же чёрный иней.
— Не трогай! — Гордей успел схватить брата за плечо. — Это ловушка. Смотри — руны по краям.
На полу вокруг книги были начертаны символы. Они пульсировали тусклым светом, словно угасающие угольки.
— Знакомые руны... но извращенные. Вывернутые наизнанку. Кто прикоснется — того заморозит. Навечно.
— Как обойти?
— Никак. Нужен Рарог. Он разбирается в рунах лучше нас.
Лазарь вдруг дернулся, схватился за висок.
— Док?
— Я... я вижу... — глаза Лазаря остекленели.
Дар проснулся, показывая то, что было.
— Дед. Он встал, услышал шум. Взял посох, пошел проверить. А потом... тьма. Холод. Голос из тьмы: «Время пришло, старик. Семь печатей ждут.» Дед боролся, но... их было много. Слишком много.
— Кого много?
— Заложных. Целая армия мертвецов. И он... Чернобог. Я не могу разглядеть лицо, только силуэт. Огромный. Древний. И холодный, Гор. Такой холодный, что дед... наш дед отступил.
Лазарь пошатнулся, Гордей подхватил его.
— Хватит. Не смотри дальше.
— Они утащили его в портал. В Навь. Он жив, Гор! Дед жив, но...
— Но что?
— Думаю, у него мало времени. Что бы Чернобог ни задумал, нужно спешить.
Из подвала донесся звук. Слабый, едва различимый. Словно кто-то постучал по металлу.
Братья переглянулись.
— Кузня, — выдохнул Гордей.
— Рар!
Они бросились вниз. Лестница в подвал вела прямо в кузню — сердце дома, место силы Рарога. Обычно оттуда доносился звон молота, треск огня, бурчание старого духа.
Сейчас — тишина и темнота.
Массивная железная дверь в кузню была заперта. Нет, не заперта — запечатана. Черные руны покрывали металл, складываясь в сложный узор.
— Чернолось! — Лазарь пнул дверь. Руны вспыхнули, отбросив его к стене. — Больно же!
— Не трогай! Это темная печать. Нужно думать.
Из-за двери донесся голос. Слабый, хриплый, но узнаваемый.
— Парни... не подходите...
— РАР! — братья бросились к двери. — Рар, ты жив?
— Еле... Слушайте, придурки... это ловушка. Черные руны... я в круге...
— Мы вытащим тебя!
— Стойте! — в голосе Рарога появилась сила. — Не лезьте, балбесы! Один неверный шаг — и я сдохну. А вы следом.
— И что делать? — Гордей изучал руны, пытаясь найти слабое место.
— Кровь... нужна ваша кровь. Морозовых. По три капли на каждую руну. Но осторожно! Если ошибетесь с порядком...
— Понял. Док, нож.
Лазарь достал серебряный нож, полоснул по ладони. Кровь выступила темными каплями — почти черная в тусклом свете.
— Начинай с верхней, — направлял Рарог. — Потом по часовой стрелке.
Братья работали молча. Кровь шипела, касаясь рун. Символы вспыхивали и гасли один за другим. С каждой погашенной руной дверь содрогалась, словно живая.
Последняя руна. Последняя капля.
Вспышка!
Дверь распахнулась, ударив в стену. Из кузни вывалился дым — черный, едкий, пахнущий серой.
— Рар! — братья бросились внутрь.
