В садовом куадра я почувствовал запах стражника, прежде чем услышал его. Хемский лист. Благодаря ветерку я определил, где примерно находится человек. Он преграждает мне путь. Я напряг слух и наконец понял, что он сменил позу. Стражник опирался о колонну на краю сада. Меня охватил страх: а вдруг он почует меня, вопреки направлению ветра? Я знал, какой смрад исходит от меня.
Я порылся в памяти в поисках решения – и нашел вишневое дерево. Осторожно подобрался к нему, держась так, чтобы нас со стражником разделяли колонны. Мои пальцы скользнули в листву. Я искал, нащупывал, задерживая дыхание, надеясь… Есть!
Вишни были маленькие и твердые, но отлично шумели, прыгая по саду.
Стражник зашевелился. Шаги сказали мне, куда он направился в поисках моих шумных вишен.
Быстро-быстро мимо его поста. Тихо-тихо, по лестнице, словно призрак, по тем самым ступеням, где умерла Ашья. По другой лестнице – в длинную галерею, где когда-то висели портреты моей семьи, а потом – к судьбоносной двери.
Я открыл замок ключом, который добыла Аллессана. Я чувствовал зов драконьей силы. Как только дверь распахнулась, она омыла меня пульсирующим теплом и голодом. Когда я приблизился и положил на драконий глаз руку, вся библиотека вспыхнула жизнью, и мы оба увидели ее как один. Снаружи еще было темно, однако я мог различить бледную полосу на востоке. Время утекало.
Но теперь тьма перестала быть для меня преградой. Было странно видеть себя со стороны. От этого разболелась голова, зато, воспользовавшись драконьим зрением, я взял сэгский кинжал, который хранил мой отец, и привязал ножны к предплечью. Я уже хотел забрать глаз и сбежать, но тут меня посетила новая мысль.
Я принялся обыскивать стол калларино. Стол моего отца. Я буквально слышал, как Каззетта называет меня самонадеянным идиотом. Будь я прежним собой, согласился бы с ним. Однако у меня нового имелась иная точка зрения. Через несколько мгновений я нашел, что искал: бумагу, чернила и перо.
Я писал быстро, сражаясь с нараставшей головной болью, затем поднес бумагу к драконьему глазу, чтобы перечитать написанное. Годится. Я проткнул себе руку пером и испачкал бумагу своей кровью, потом сломал перо и бросил сверху. Каззетта в моем мозгу бормотал проклятия, но дело было сделано.
Я взял в руки драконий глаз, в последний раз оглядел библиотеку – такую знакомую, такую чужую, такую мою, – вышел за дверь и спустился по лестнице.
С драконьими силами все стало проще. Мои чувства обострились. Я слышал далекое дыхание стражников. Слышал шаги и узнавал, каким путем они пойдут, задолго до того, как оказывался рядом. Я слышал, как слуги разводят огонь на кухне. Я даже чувствовал дым.
Так я незамеченным добрался до конюшни. Взял уздечку и даже смог притащить седло, несмотря на слабость. Дело шло медленно, ведь для того, чтобы хорошо видеть, я должен был держать драконий глаз, а чтобы оседлать коня, мне требовались обе руки. Я выбрал ближайшую лошадь, одного из рысаков калларино. Судя по табличке на стойле, ее звали Авалония. Я надеялся, что она любимица калларино.
Я отдыхал, переводил дух и вновь брался за дело. На ощупь затягивал подпругу, а потом неуклюже привязывал драконий глаз перед седлом. Я ощущал, как утекает время, и жалел, что задержался в библиотеке. Скоро проснутся новые слуги.
За спиной послышалось знакомое сопение.
– Ленивка?
Она постарела. На ее морде виднелась седина, но она узнала меня. Подошла, пыхтя, ухмыляясь и виляя хвостом. Я опустился на корточки и прижал ее к себе. Гладил шерсть, почесывал за ушами.
– Ай, я скучал по тебе, подруга.
– Хорошая собака, – произнес голос.
– Хергес. – Я выпрямился, и моя рука легла на кинжал. – Не пытайся остановить меня.
Я шагнул назад, чтобы коснуться драконьего глаза, и отчетливо увидел конюха, грозную фигуру в тенях.
Мое представление о нем оказалось верным. Крупный мужчина с широкой грудной клеткой. Лысый, с тяжелым лбом и выступающей челюстью, какая часто встречается в Чате. В огромной руке он держал топор, и я понял, что если он ударит, то мне будет непросто защититься, особенно в таком жалком состоянии. Я ждал, напрягая все чувства, наблюдая при помощи глаза, отслеживая малейшие движения конюха, пытаясь разгадать его намерения.
– Най, – сказал Хергес, качая головой. – Я не буду тебя останавливать. Я сразу увидел, что ты часть плетения Вирги. Мало кто так тесно с ним связан. Я не оскорблю Виргу.
Я удивился:
– Неужели жители Чата почитают старых амонских богов?
– Для нас они не амонские. И не старые. И не сломленные, как думают некоторые ваши люди. Они всегда были богами, и Амо – лишь один из них, причем не величайший в плетении. – Он кивнул на Ленивку. – Кроме того, ты нравишься Регне, а она ни разу не ошиблась в своих суждениях.
– Ты назвал ее Королевой?
– Конечно. А как еще?
– Я звал ее Ленивкой.
Он фыркнул:
– Ты оказал ей дурную услугу.
– Мне это говорили. – Я выпустил глаз и снова присел на корточки. Погладил Ленивку за ушами. – Ты ведь позаботишься о ней?
– Да.
Ленивка потерлась носом о мое лицо, виляя хвостом. Я прижал ее к себе. Своего последнего верного друга.
