— Если не деньгами и люпари, то чем? — спросил я. — Это скверное дело — мы только потеряем, если продолжим давать ссуды. — Я посмотрел на журналы. — Нам следует списать ссуды. Мы не можем их продлевать.
Отец с Мерио переглянулись.
— Что?
Отец поманил меня за собой. Мы прошли через маленькую дверь с тремя замками и поднялись на верхний этаж банка, откуда мостик вел прямо в наш палаццо. Миновали коридор и попали в библиотеку. Там отец направился к полкам и взял свои счетные книги. Молча протянул их мне.
Я пролистал страницы, хмурясь, потому что числа в банке сильно отличались от чисел в этих книгах. Огромных чисел.
— Откуда все эти суммы? Я никогда их не видел.
— Ты можешь им доверять.
— Почему они отличаются?
Отец кисло посмотрел на меня.
— В нашем банке шпионы? — Я был потрясен и напуган. — Почему мы от них не избавимся?
— Иногда полезней знать, кто шпионит, и контролировать то, что им известно.
— Кто за нами шпионит?
Отец рассмеялся:
— Томас и Примо. Один для калларино, другой для Банка Кортеса. Мы избавились от Фредерико, который шпионил для Фурии, чтобы двое других поверили, будто их не раскрыли и им доверяют, и чтобы информация, которую мы им поставляем, выглядела более правдоподобной.
— Калларино за нами шпионит?
— Конечно. — Отец удивился моему вопросу. — Мы союзники, а не друзья.
Мерио фыркнул.
— Но... эти долги больше, чем... Мы одолжили деньги у других банков. Наши последние ссуды Мераи... У нас не было таких денег.
— Мы использовали боррагезцев в Джеваццоа.
— Мы использовали боррагезцев? — Я не смог скрыть изумления. — Почему мы пустили их в свои дела?
— Мы прибегли к услугам посредников, — ответил Мерио. — Они думают, что дают ссуды судостроительной компании в Весуне и торговцу специями в Торре-Амо, но не знают, что те подчиняются нам.
— Но это огромные суммы!
— Боррагезцы думают, что они нужны на взятки, чтобы контролировать импорт специй через Харат и Хим. — Отец нетерпеливо махнул рукой. — Это не имеет значения. Ты видишь, что у нас долги. Что мы уязвимы. Если лишимся Мераи, мы почти разорены. Потребуется большая часть капитала других ветвей, чтобы покрыть наши долги.
— Такое вообще возможно?
— Если мы возьмем под контроль Мераи, — ответил отец. — Если избавимся от Чичека. Если парл удобно устроится на своем троне. Если поймет, что не может отказаться от своих обязательств перед нами.
Я стоял ошеломленный, пытаясь понять, как мы оказались в столь опасном положении. Это шло вразрез со всем, что я знал.
— Как...
— Старый парл был надежным, — сказал отец. — Его обязательства были крепкими. Мы ясно видели друг друга. При его жизни у нас были соглашения, неписаные, но твердые, как железо. Этот юноша... — Отец нахмурился. — Его обязательства — что лед в гавани. Вот он крепок — а вот столь тонок, что наступи на него, и утонешь. Он мальчик, и ему свойственна безрассудность.
Я все еще пытался осознать масштабы нависшей над нами угрозы, но отец уже говорил:
— Ты отправишься в Мераи. Я пошлю вместе с тобой Каззетту. Ты должен заключить с парлом новое соглашение, чтобы крепче привязать его к нам.
— Но у нас больше нет денег. Нет армии. У него уже есть люпари! А мы уязвимы.
— У нас есть еще кое-что.
Мне потребовалась секунда, чтобы понять, на что он намекает.
— Челия. — Я едва мог поверить своим ушам. — Ты хочешь предложить Челию. — При этой мысли мне стало дурно.
— Именно так.
— Она не... Она не слишком благородна. С чего парлу соглашаться на нее?
— Она наша дочь — и это мощная гарантия. С ее приданым и нашей лояльностью он может не сомневаться в поддержке, какой ему не окажет ни один другой банк. Она член семьи. Он согласится.
— Но мы разорены! Это лишь фарс!
— Нет, если мы одержим победу. Сивицца уничтожит Чичека, и деньги хлынут из Мераи. До этих пор мы сможем сдерживать боррагезский банк. Это сработает, Давико.
Внезапно я понял, что делает отец, увидел весь его замысел.
— Ты пытаешься разлучить нас.
Он твердо посмотрел на меня.
— Каззетта упомянул, что вы стали близки.
— Эти книги вообще настоящие? Это подлинные числа?
Мерио втянул воздух, потрясенный оскорблением, но отец взглядом успокоил его.
— Она твоя сестра, — сказал он. — Она не для тебя.
— Она ди Балкоси!
— Она мне как дочь. Ты никогда не сможешь на ней жениться.
— Что, если я люблю ее?
— Любовь? — рассмеялся отец. — Любовь не защитит от кораблей Венци и не выплатит ссуду боррагезским банкирам. Я думал, что научил тебя видеть более ясно... — Он умолк, взглянув на мое лицо. — Ай. Я понял. Она тебе слишком дорога. — Он глубоко вдохнул. — Я был чересчур импульсивен. — Он сделал еще несколько глубоких вздохов, успокаиваясь, и вновь посмотрел на меня. — Вот что я хочу спросить: неужели твоя забота о Челии столь велика, что ради нее ты уничтожишь свою семью?
Я упрямо молчал.
Отец движением руки отпустил Мерио. Неловко пятясь, тот вышел из библиотеки. Двери затворились за ним, тяжелые и непреклонные, словно двери гробницы. Отец вздохнул.