Дальше и дальше, сквозь века.
И внезапно я ощутил время — так, как его ощущал дракон. Он хотел вновь увидеть человеческую глупость за работой. Что бы я ни сделал, это лишь подтвердит мнение дракона о людях. Я могу сразиться с отцом. Могу пролить его кровь — или преклонить колено и смириться. Но в любом случае я не сломаю модель человеческого бытия, не разобью длинную цепь отцов и сыновей, матерей и дочерей, протянувшуюся сквозь эпохи, всегда одинаковую, всегда подчиняющуюся одним и тем же законам. Дракон видел возвышение и падение поколений, видел, как расцветают и рушатся империи, династии, даже сама земля, видел, как цветущий Зуром превращается в бесплодные пески...
Я убрал руку с кинжала.
Отец наблюдал за мной бесстрастно, фаччиоскуриссимо. Человек, который написал пьесу, а после дергал за ниточки всех актеров. Игрок в карталедже, бросавший карту за картой, в точности зная, как на каждую из них отреагируют другие игроки. Он был непревзойденным маэстро. А я — всего лишь одной из карт.
— Завтра ты отправишься в Красный город, — сказал отец. — Каззетта будет сопровождать тебя.
Я не ответил. Круто развернулся и вышел из библиотеки, захлопнув за собой двери. Пусть думает, что победил. Это не так. Я не собирался сдаваться. И хотя не знал способа одержать над ним победу, я был уверен в одном.
Что бы я ни совершил перед глазом дракона, это будет не тот поступок, какого от меня ждут.
Глава 32
Я проснулся посреди ночи. Над кроватью стоял Каззетта — осколок тени, глаза блестят в лунном свете — и расталкивал меня.
— Фаты свидетельницы, вы меня напугали! — воскликнул я, отползая от него и прикрываясь простынями.
Каззетта издал тихий смешок, но не успел я запротестовать, как он швырнул мне в лицо бриджи и рубашку и сказал:
— Одевайтесь.
Я стряхнул одежду, чтобы видеть его.
— Зачем?
— Мы покинем город, пока не рассвело. Торопитесь.
— Не буду.
Я лег спать с твердым намерением противостоять планам отца, и, если Каззетта считал себя достаточно грозным, чтобы заставить меня повиноваться, его ждало разочарование.
— Не поеду.
— Неужели? — Теперь в голосе Каззетты слышалось веселье.
Он рылся в гардеробе с теплой одеждой. На мою кровать свалился плащ для верховой езды.
— Я решительно никуда не поеду, пока не попрощаюсь с Челией, — заявил я.
Тень Каззетты, теперь искавшая в сундуке мои сапоги, фыркнула.
— И что вы ей скажете?
— Это не ваше дело.
— Ха! У вас нет слов. Вы щенок. — Он вновь принялся шумно рыться. — В любом случае ее здесь нет. Ашья увезла ее в Кальда-ди-Ливию ради тамошних бань. Челия будет отсутствовать несколько недель.
— Она уехала? Почему ничего мне не сказала?
Сапоги приземлились на мою кровать так же бесцеремонно, как и одежда.
— Потому что ей велели ехать. И она подчинилась.
— Я вам не верю. — Я вылез из постели, прихватив ворох одежды и сапоги. — Мне нужно с ней поговорить.
— Сказал же, она уехала. — Каззетта положил на охапку одежды в моих руках пару кинжалов. — Живо одевайтесь.
— Она не уехала. И я не стану одеваться.
— Значит, вы собираетесь разыскивать ее в таком виде? — рассмеялся Каззетта. — Одевайтесь, маленький господин. А как оденетесь, убедитесь сами, если не верите мне. Поторопитесь с этим, время не ждет.
Бросив на него мрачный взгляд, я натянул бриджи и рубашку. От холодного воздуха моя кожа покрылась мурашками. Я спешил.
— Ну вот, — сказал я, натянув сапоги, спрятав в ножны кинжалы и направившись к двери. — Ждите здесь. Я не поеду, пока не поговорю с ней.
Каззетта с поклоном отступил в сторону.
— Конечно, маленький господин. Как пожелаете.
Но когда я проходил мимо, он хлопнул меня рукой по шее. Я ощутил укол. Почти сразу онемение начало охватывать мои конечности. Я смог сделать еще два шага, после чего ноги подогнулись.
Каззетта подхватил меня, когда я рухнул на дверь.
— Нужно внимательнее следить за тем, кого вы подпускаете близко к своей персоне, — проворчал он.
Яд в моем теле густел. Веки отяжелели. Я чувствовал, как онемение распространяется с каждым ударом сердца. Силился остаться в сознании, но яд был мощным, как и говорил Каззетта.
— Что мешало просто уколоть меня во сне? — пробормотал я, соскальзывая на пол. — К чему все это?
Каззетта усмехнулся:
— Вы когда-нибудь пытались одеть бесчувственное тело, Давико? Очень непростая и неудобная задача. Намного лучше предоставить эту работу вам. Премного благодарен за содействие, маленький господин.
Я с ненавистью уставился на Каззетту, но больше ничего сделать не удалось, потому что я провалился в его царство теней.
ИСТОРИЯ КОРОЛЯ НЕМАЙУСА
Эта история произошла еще до рождения Амо в городе Роккаполи, там, где до сих пор выкапывают из земли статуи более прекрасные, чем можно высечь в мастерской, самые прекрасные из всех, что нам ведомы.