Вскоре мы достигли ворот Андретты, за которыми раскинулись зеленые поля и холмы. Вдалеке солнце отражалось от пиков Глубокой Ромильи, высоких, острых, заснеженных, диких.
Однажды Соппрос сказал, что доверять можно лишь тому, что не является человеком. Он назвал это Фирмосом. Фирмос надежен. Сердцам волков и каменных медведей, теневых кошек, кроликов и оленей можно верить. Поцелуй ветра на белом тополе и сосне катреданто всегда искренен и никогда не лжив.
Фирмос.
Я стремился к нему.
Вскоре калларино хватится меня. Он впадет в яростное неистовство, но к тому моменту я уже буду в объятиях Фирмоса, в том месте, которое лучше всего понимаю и которому принадлежу. Хергес сказал, что я близок плетению Вирги, и это верные слова. Ромилья — место, которое я понимаю, быть может, единственное, — и там я найду убежище. Я буду отдыхать и исцеляться на берегах смеющихся ручьев, бродить под шелестящими кронами белых тополей. Буду рыть пальцами землю в поисках портолы, беллабраккьи и карнекапо. Буду собирать сладкую ежевику на теплых солнечных лугах. С помощью драконьего глаза я буду охотиться, как охотятся создания Вирги, и кормиться, как кормятся создания Вирги, и стану един с плетением. И если калларино найдет ко мне дорогу, ему придется бросить мне вызов в тенях и шорохах диких земель, где я буду Фирмосом, а он — всего лишь человеком.
Я миновал городские ворота и оказался среди зеленых полей. Кривые улицы Наволы остались позади.
В Мераи говорят, что наволанцы изворотливы, как косы в волосах наших женщин, и я не могу с этим спорить. Но Аган Хан сказал: когда мы находим то, чего желаем, наши сердца летят стремительно и прямо. Я бы еще добавил, что наши обязательства крепки, как льды Чьелофриго, и столь же холодны.
Я пришпорил Авалонию, и она показала мне, на что способна. Впереди ждала Ромилья, а позади, на столе моего отца, лежало послание для калларино.
Пища для размышлений.
Благодарности
«Навола» не появилась бы на свет без помощи многих людей. В первую очередь я хочу сказать спасибо (а также принести извинения) Джонатану Стрэну, когда-то попросившему меня написать рассказ про драконов. Я так этого и не сделал, потому что короткий рассказ стал длинным, превратился в роман, превратился... сами видите во что. Но без его просьбы я бы не открыл этот яркий мир и не провалился бы в него так глубоко.
Также хочу поблагодарить Блейка Николоффа, который предложил присоединиться к нему в путешествиях за границу. Без этой возможности выбраться из скорлупы и вновь исследовать белый свет я бы никогда не соткал гобелен «Наволы». Я бы не мог пожелать лучшего друга и спутника в охоте за апельсиновыми винами и скуакуэроне.
Мне нравится считать себя покладистым писателем, но подозреваю, что я не таков, и потому я хочу выразить признательность моему редактору Эдварду Кастенмайеру за терпеливость, с которой он читал черновик за черновиком и в итоге помог мне создать лучшую версию, чем я считал возможным. Холли Блэк и Чарли Финли тоже помогали мне и много раз отговаривали от непоправимых ошибок; их подсказки и поддержка неоценимы. Роб Циглер прочел первые черновики и неожиданно вмешался, когда я уже был готов сдаться. Мои агенты Расс Гэлен и Дэнни Бэрор проявили невероятное терпение, пока я годами работал над этим тайным проектом, и я благодарен им, сохранившим энтузиазм до того момента, когда я смог наконец представить результат другим.
Я также хочу поблагодарить мою писательскую команду: Кэрри Во, Тобиаса Баккела, Дэниела Абрахама, Кэмерона Херли, Рамеза Наама, Морин Макхью и Тая Фрэнка. Мне повезло, что меня окружают столь добрые, заботливые и мудрые друзья. Кроме того, я хочу сказать спасибо Моргану Макиннесу за его восхитительный кофе, великолепную компанию и множество умных подсказок, очень пригодившихся, когда я боролся с правками к этой книге.