— Не годится, — вмешался Мерио из-за своего стола. — Мы хотим, чтобы они поддержали нас в случае нового нападения шеруанцев. Шеру боится, что они ударят сзади, после битвы на полуострове. Кроме того, у них есть связи в Мераи. Банка Регулаи всегда пригодятся новые глаза там. Парл с трудом удерживает трон, а его брат Чичек постоянно плетет интриги. Даже наши лучшие шпионы не всегда могут узнать, что творится в Красном дворце, и оценить риски выдачи парлу новых ссуд.
— А вы уже много выдали?
Я покосился на Мерио, не уверенный, что могу раскрывать детали нашего бизнеса.
— Мы... подпитываем его интерес.
Истина заключалась в том, что мы выдали парлу колоссальные ссуды — на строительство роскошного дворца в Мераи, на содержание любовниц и тому подобное, — а взамен получили преимущественное право на мерайскую пшеницу и разрешение на не облагаемую налогом торговлю на его территории. Это оправдывало затраты на причуды парла, если учесть объемы товаров, проходивших через его земли, и охранные письма, которые мы продавали купцам, направлявшимся в те края.
В политическом смысле мой отец считал Мераи существенным буферным государством против Шеру и хотел, чтобы оно зависело от нашего влияния, а не было верно королю Андретону, как в прошлом, когда мерайцы разрешили армиям Шеру пройти через перевалы в наши земли. Красный город, как иногда называли Мераи, располагался на перекрестье путей, его влажные, плодородные речные земли с трех сторон были окружены горами. Мы с юга, Шеру с запада, Вустхольт с севера. И Весуна с востока, вдоль морского побережья. Перевалы Мераи становились труднопреодолимы, если мерайцы хотели их защитить, а налоги разрушительны, если мерайцы считали кого-то своим врагом. Дешевле было инвестировать в дружбу.
— И потому Давико сидит, запутавшись в хитрых сетях своего отца, с пожелтевшими гроссбухами и тремя счётами, погрязнув в плесневелых тенях, пока бедная госпожа Ленивка чахнет. — Челия еще энергичней почесала собаку за ушами и под подбородком. — Бедная госпожа Ленивка.
— Рядом со мной найдется местечко для юной сиа, если она не будет соблюдать осторожность, — предупредил Мерио.
В ответ Челия только рассмеялась.
—
Трое счётов, но нет мозгов. Или, точнее, нет кошачьих разумов.
Мерио грозно посмотрел на нее, но она лишь подмигнула мне и вновь произнесла:
—
— Я и в первый раз тебя услышал, — проворчал я.
Она начала мурлыкать мелодию, потом запела:
Жил да был человек,
Который считал,
Что сможет разбогатеть.
Он был мастером чисел,
Повелитель чернил и незримых вещей.
Он брал в руки счёты — и деньги сами собой
Возникали в гроссбухах.
А люди верили, о, как они верили...
Но!
Три его кошки тоже умели на счётах играть,
И играли, как кошки
С мышами.
А потому мыши возникли —
И стали пищать, и бегать, и есть, и плясать...
— Я не трое счётов и не три кошки, — перебил я. — Меня ждет серьезная работа.
— Ай, маэстро Не-Три-Кошки! Итак... — Она забрала у Туллио стул и подтащила его к моему столу. Уселась. Переплела пальцы и положила на них подбородок, изображая серьезность. — Какое еще дело заставляет нашего молодого Быка считать, что ему необходимо испортить этот весенний день?
— Ну, я должен написать письмо нашему капо ди банко32 в Торре-Амо и пригласить его отправиться на север в честь моего дня имени. Я должен польстить ему и навести на мысль, будто я тот человек, которого он сможет уважать, когда мой отец отойдет от дел.
— Но его щека уже отмечена твоим отцом. К чему льстить?
— Мерио говорит...
— Дружба не менее могущественна, чем деньги и договоры. — Мерио наставительно поднял палец. — А иногда более могущественна, сиа. Слова, которые человек произносит, пачкая свою щеку, подобны сухим пустынным ветрам Зурома, если он не смочит их кровью своего сердца.
— Сиа Наветта говорит, что любое слово мужчины — лишь сухой ветер, — возразила Челия. — Это в лучшем случае, а скорее — ветры из задницы.
— Сфай, сиалина! Вы слишком молоды, чтобы видеть мир в столь мрачном цвете!
— Этот человек, Филиппо, — продолжил я, — судя по всему, любит шутки про шлюх и священников. Он их собирает и обменивает.
— И про козлов, — добавил Мерио. — Не забудьте, что особенно ему нравится про козлов.
— И про козлов.
— Какой очаровательный мужчина. — Челия задумалась. — Тогда расскажи ему историю про нашего каноника Гарагаццо. Что-нибудь про религиозного толстяка, который заставляет монашек вылизывать складки жира на его животе.
— Это богохульство.