– Сатфин опять схалтурил. Вот, посмотрите сюда, – в очередной раз сказал он, сдвигая перья и чернильницу на край стола и раскладывая рядом оригинал и собственный вариант. – На его карте мы видим вот это сооружение, обозначенное как «Старые руины». Это фундамент летнего дворца Камехамехи Третьего, Каньякапупу. Разумеется, я его тоже изобразил. Но вот здесь, где на карте Сатфина ничего нет, на самом деле находятся руины другого сооружения. Я уже не говорю о проигнорированных автором оригинала нескольких деревнях и водопаде, который я вам показывал. Надеюсь, я не кажусь занудой?
– Вы действительно знаток острова. Неужели вы держите все это в голове?
– Э-э… ну да. – Блэйк, видя мое изумление, улыбнулся. – Понимаете, когда что-то любишь, детали становятся… незабываемыми.
Я, не сдержавшись, улыбнулась в ответ, а потом и рассмеялась.
– Может, вы хотите, чтобы я начал все сначала? Предпринял еще одну попытку? Само собой, я говорю о карте.
– Разумеется. Нет, не нужно, – ответила я. – Продолжайте. Мне нравится смотреть на остров вашими глазами. – Я потянулась к лежавшему на углу стола блокноту, который Блэйк использовал для черновиков. – Знаете, карты, которые вы…
Внезапно рука Блэйка, опередив мою, легла на блокнот, прижав его к столу. Я замерла – меня поразило не столько движение собеседника, сколько выражение его лица, которое внезапно стало серьезным и даже испуганным. Через несколько секунд Блэйк убрал руку.
– Ладно, давайте, не стесняйтесь, – проговорил он несколько грубовато и принялся перебирать перья.
Я взяла блокнот, чувствуя, что тоже почему-то начинаю нервничать. Однако любопытство одержало верх над тревогой. Раскрыв блокнот, я увидела именно то, чего ожидала и чего в душе боялась.
– Я полагала, вы используете блокнот, чтобы рисовать в нем черновики карты, – негромко сказала я, листая страницы.
– Никогда не думал, что найду более интересный объект для изображения, чем острова, – отозвался Блэйк, делая вид, что продолжает возиться с перьями. И добавил: – Мне хотелось запечатлеть вас до того, как вы покинете эти места.
Я почувствовала, как в груди у меня разливается теплая волна. Ничего не говоря, я в сильном смущении отвернулась в сторону – и сразу пожалела об этом.
После этого происшествия Блэйку потребовалось всего полдня, чтобы нанести на карту завершающие штрихи. Он обозначил на ней могилу принцессы Пауахи в Маунаала и нарисовал на полях картушку компаса. Наконец настал момент, когда карта была готова – оставалось лишь указать на ней имя автора.
Работа Блэйка являлась настоящим произведением искусства. Выполненная им карта была полна деталей, известных ему одному. Но вот вопрос: все ли он изобразил точно? Или все же что-нибудь изменил, пользуясь тем, что этого никто не заметит? Он ведь вполне мог это сделать, чтобы мы не сумели вернуться обратно и расплатиться с Гавайской Лигой. Я не могла этого знать и решила ни о чем не спрашивать.
Пока Слэйт изучал работу Блэйка, молодой человек, потупившись, стоял рядом с ним у чертежного стола. Капитан дал карте наивысшую оценку. Правда, поскольку Слэйт находился в дурном расположении духа, это выразилось лишь в кивке и мрачной улыбке. Указав мне и Блэйку на дверь, капитан громко, чтобы услышали все члены экипажа, крикнул:
– Готовимся к отплытию!
Блэйк удивленно поднял брови:
– Так быстро?
– К концу дня мы уже будем в открытом океане, – произнесла я.
Я проводила Блэйка на причал. Там мы долго стояли и молчали – не хотелось прощаться.
– Мне надо было работать медленнее, – сказал Блэйк.
– К чему откладывать неизбежное? – вздохнула я, вспомнив слова Джосс.
– Ради того неуловимого, что называется счастьем, мисс Сонг. Чтобы хоть немного продлить его.
Задумавшись над словами Блэйка, я решила, что, пожалуй, мне трудно с ним согласиться. Для меня вся прелесть счастья состояла как раз в его хрупкости, эфемерности. Я не могла бы испытывать теплые чувства к Блэйку, если бы не знала, что рано или поздно все закончится. А я, следует признать, была к нему неравнодушна. И все же в том, что наше недолгое знакомство завершалось, было нечто такое, что придавало мне уверенности в себе. Хотя сердце мое ныло от ожидания скорого расставания, я понимала, что разлука сделает меня сильнее. И именно потому, что я в этом не сомневалась, я, больше не колеблясь, привстала на цыпочки и поцеловала Блэйка. Лицо его сначала побледнело, а затем залилось краской.
– Вы сделали меня другим, – тихо сказал он. – Я никогда не думал, что стану смотреть на море с тоской и ожиданием.
– До свидания, Блэйк, – произнесла я, собрав всю волю в кулак.
Несколько секунд Блэйк Харт молчал и стоял неподвижно. Затем чуть приподнял шляпу:
– Никс!
Сев на лошадь, он поскакал прочь, ни разу не оглянувшись. Я точно это знаю, потому что смотрела ему вслед, пока он совсем не скрылся из виду.
БЛАГОДАРЯ СИЛЬНОМУ И РОВНОМУ ВЕТРУ ШЛИ МЫ БЫСТРО. Когда Гонолулу превратился в темную полоску на горизонте, мы со Слэйтом направились на нос и стали напряженно вглядываться вперед, куда был устремлен бушприт корабля.
