Мы проводим в актовом зале в лучшем случае минут тридцать, и то, танцую только я, Глеб сидит на стуле и что-то смотрит в телефоне. Он тут больше для мебели. Правда, один раз, когда я подвернула ногу и чуть не упала, Гордеев вовремя подскочил и подхватил меня. Затем любезно поинтересовался, в порядке ли я, и снова вернулся на свой стул.
— Сегодня встреча с тренером, — говорит он, когда я выхожу из раздевалки. Новость немного вводит меня в шок, кажется, она звучит слишком неожиданно.
— Так скоро?
— Чего тянуть? Чем быстрее, тем лучше.
Я мешкаюсь, нерешительно топчась на месте.
— А… куда ехать? И сколько… это стоит? — последний момент жутко напрягает, ведь карманных денег у меня осталось не очень много. Мама больше не пополняет мою банковскую карту.
— Я отвезу, и про стоимость не парься, это мои проблемы, — не помню, чтобы Глеб говорил так по-взрослому. Честно сказать, меня трогает то, что он готов, как настоящий мужчина, решать проблемы близкого ему человека.
— Но…
— Без “но”, пошли.
Глеб выходит первым, я молча плетусь за ним. И шаги у него широкие, высокий все-таки, мне приходиться почти бежать, чтобы не отстать. Правда, на парковке Гордеев замедляет шаг, потому что у своей машины замечает Нину. Девушка стоит, облокотившись о капот, ветер развивает ее золотистые волосы.
Я чуть прячусь за спину Глеба, не очень хочется попадаться ей на глаза. И она, в самом деле, меня не замечает, пока мы не подходим ближе.
— Может, мне?.. — тихо говорю, но Гордеев обрывает.
— Забей.
— Гор, приве… тик, — выражение лица Нины в момент искривила гримаса отвращения. У нее так перекосило губы, будто девушка съела два лимона. Одним словом, то еще зрелище.
— У меня дела, отойди, — он небрежным жестом намекает, чтобы девушка отодвинулась с дороги, вернее от авто. Она смотрит то на него, то на меня, потом действительно отходит, позволяет нам сесть в машину. Правда, стоит на парковке до последнего, провожая нас полыхающим взглядом. У меня от него аж мороз по коже, бр-р-р.
— Твоя подруга не обидится? — зачем-то уточняю, сжав в руках с такой силой телефон, будто хочу его раздавить. Мне почему-то очень волнительно услышать ответ.
— Она мне не подруга, — спокойно отвечает Глеб.
— Вы… расстались? — боковым зрением поглядываю за реакцией Гордеева, но там ничего. Он говорит так буднично, что, кажется, эта девушка его вообще не интересует.
— Ага. Не сошлось.
— Понятно… — бормочу я, а у самой улыбка до ушей. Мне даже приходится отвернуться, чтобы не выдать себя. И надо же, было бы из-за чего радоваться! Нам-то с ним точно ничего не светит. Мы же вроде… враги. Наверное. Хотя я уже толком не понимаю, в каком мы статусе.
— А ты? — Глеб останавливается на светофоре, поворачивается ко мне: его прямой взгляд ощущается как что-то безумно горячее, напоминающее вихрь. И не укрыться от него, и не обойти.
— Что я?
— У вас с Артемом все серьезно? — он поджимает губы, смотря на меня неотрывно, несмотря на то, что загорается желтый.
— А… вообще-то мы с ним никогда не встречались, — может, и не стоило, но мне захотелось сказать правду. Ни к чему эти пустые недопонимания.
— Реально? — как-то уж больно резко и быстро реагирует Глеб. Потом видимо осознает, что повел себя странно, и делает вид, будто теряет интерес, превращаясь в идеального водителя, погруженного дорогой.
— Да, он… он странный, — последнее слово Гордеев явно не слышит, нас подрезает какая-то иномарка, звучит предупреждающий сигнал машины, затем несколько отборных ругательств Глеба.
А остаток пути мы вообще проводим в тишине, вернее, слушая разные треки по радио.
Первое впечатление от тренера оказалось неплохим. Да, он строгий, зато не осуждает, наоборот командует, мотивирует не сдаваться. В целом мне даже понравилось, несмотря на то, что я раз пять упала.
— Ты падаешь не из-за травмы, — на прощание сказал мне мужчина, бывший балерун. Мы с Глебом переглянулись, оба не понимая его слова.
— А из-за чего? — спросила я, сжав лямку рюкзака.
— Из-за этого, — он показал на сердце и грустно улыбнулся. Больше пояснять ничего мне не стал, явно посчитав, что и так сделал достаточно. Ну а я в свою очередь не спешила задавать вопросы, вполне возможно, мое сердце реально не готово вернуться на сцену. Ему больно. Оно ощущает синдром предательства.
Домой мы доезжаем в тишине, и стоит только мне пересечь порог нового места обитания, сразу же скрываюсь в своей спальне. Плюхаюсь на кровать, сжавшись калачиком. Из головы не идет фраза тренера, теперь мне и самой кажется, что падаю я вполне осознанно, будто таким образом пытаюсь отдалиться от мира балета, от мамы, избежать повторного провала, неоправданных ожиданий. Верно, я боюсь разочаровать и подвести всех, даже Глеба.
Но с этим нужно что-то делать, иначе вечно буду загонять себя, а это не выход…
