Не знаю, как засыпаю, погруженная в свои мысли. Просыпаюсь утром, и то не сама, а от стука. Подскакиваю с кровати, бегу как ошпаренная к двери: волосы растрепаны, кофту перекосило, уверена, видок у меня еще тот после сна. Открываю и замираю, увидев Гордеева. Он смотрит тревожным взглядом, не таким отстраненным и холодным, как обычно.
— Ты заболела? — спрашивает Глеб.
— Что? Нет, просто…
— Ты никогда не опаздываешь, — вполне оправданно подмечает он. Перевожу взгляд на часы на прикроватной тумбе и едва не падаю, ведь через час начнется первая пара.
Ненавижу опаздывать. Ненавижу такие промахи. Блин. Как же так…
— Прости, — сумбурно произношу, выталкивая Глеба за дверь. А уж потом, как электровеник, начинаю приводить себя в порядок настолько, насколько это возможно конечно, в моем случае.
Когда я выбегаю на улицу, остается каких-то двадцать минут до начала моей пары. А от нашего особняка в черте города только такси будет ехать половину от этого времени, теперь точно опоздаю. И как назло, первой парой между прочим стоит иностранный, и туда опаздывать нельзя.
Кусаю от нервного напряжения губу, пока приложение упорно ищет машину поблизости.
— Так и собираешься тут стоять? — раздается позади голос Глеба. Он кивает на свой спорткар, намекая, что готов подвезти. Я не говорю больше ни слова, усаживаюсь с благодарностью на пассажирское сидение, мысленно надеясь на лучшее.
Мы резво срываемся с места, и буквально за пять минут доезжаем до центральной трассы, а оттуда рукой подать до универа. Вполне вероятно, я могу еще успеть. Тем более Гордеев водит не хуже гонщика, вон как виляет из ряда в ряд.
— Там на заднем сидении пакет, — говорит Глеб, не отрываясь от дороги. Я наклоняюсь, нахожу крафтовый пакетик и кладу его на колени.
— Что тебе достать?
— Это тебе, — будничным тоном произносит он. — Ты ведь не завтракала, поешь, пока мы едем.
Надо бы ответить, да только у меня дар речи пропадает. Сердце бьется чаще в уже знакомом, привычном ритме, будто это нормально — постоянно смущаться от каких-то простых фраз, сказанных Глебом в мой адрес. Руки немного дрожат, но я все равно быстро вытаскиваю сэндвич, разворачиваю его и кусаю. Не передать словами насколько, оказывается, может быть вкусным бутерброд с сыром и ветчиной. И пошла бы к черту вечная диета.
Обо мне впервые кто-то позаботился. Это же так называется? Когда помнят о такой мелочи вроде отсутствие завтрака или то, что я встаю раньше будильника.
— Вкусно, — шепчу, потупив взгляд.
Глеб молчит, но я тайком замечаю, как уголок его губ слегка приподнимается. Он улыбается короткой, едва уловимой улыбкой. Словно ему тоже приятно все то, что неожиданно стало происходить с нами.
Правда, момент счастья оказывается слишком быстротечным. Ведь стоит нам покинуть салон автомобиля на территории универа, как на пути появляется Артем. Судя по его мрачному взгляду, Нестерову не особо-то нравится то, что он видит нас с Глебом вместе.
Нервно сглатываю. У меня стойкое ощущение чего-то нехорошего.
В маленьком летнем домике жизнь обретает какой-то другой узор, и вот по утрам я уже не страдаю от угрызений совести, а нагло поглядываю на Дашку, на то, как она уплетает завтрак. Сегодня так вообще решил сам приготовить: сделал два сэндвича на скорую руку, упаковал их и взял с собой. Даша такая переживательная, что точно не будет, есть и в итоге останется голодной до третей пары.
Когда я предлагаю ей перекус, боковым зрением замечаю легкий румянец на щеках и улыбку. Скромную, такую невинную, от которой у меня аж дух захватывает. Смотреть бы на нее, и не думать ни о чем: прошлом, будущем, только сегодня и сейчас. Почему-то покинув стены особняка, я все чаще ловлю себя на мысли, что живу именно настоящим моментом.
Может на меня, в самом деле, там давил груз прошлого?
Заезжаю на парковку, выхожу первым, а там впереди этот. У меня даже язык не поворачивается назвать его по имени, сразу от ревности вены кипятком заливаются. И вроде бы, Дашка сказала, у них ничего нет и не было, но то, как Нестер на нее смотрит, с какой жадностью, вызывает у меня раздражение.
Артем останавливается в нескольких шагах от нас, чую, хочет поздороваться с Дашей, возможно, спросить, почему мы с ней приехали вместе. А меня чертовски распирает дать ему понять, чтобы шел дальше. Может у нас с Дашей никогда не будет отношений, только этот парень — худшая партия.
И стоит ему разомкнуть губы, видимо планировал поздороваться, как я, сам от себя в шоке, конечно, нахожу руку Дашки и переплетаю со своими пальцами. Она поворачивает голову, по глазам вижу, удивлена, не меньше моего, но я в ответ лишь крепче сжимаю ее маленькую ладонь.
