— Я раньше думал, — тон его голоса становится мягче. — Если ты уйдешь из дома, мне будет легче. А сейчас пока ехал, понял, что если ты уйдешь, мне будет хуже. Знаешь, — Глеб отводит взгляд, некоторое время будто собирается с мыслями, потом продолжает. — Когда я переехал с тобой в этот летний домик, мне как-то жить проще стало. Я больше не думаю о Лере, о том дне, когда она умерла. Я думаю о том, как бы вместе с тобой позавтракать, куда бы поехать на зимние каникулы, какой фильм в прокате сейчас идет. Я вижу мир, понимаешь? А раньше ничего не видел.
— Разве я не напоминаю тебе о Лере, — срывается неосознанно с моих губ.
— Так было, я, поэтому себе и набил татушку.
— А сейчас? Глеб, — облизываю соленные от слез губы и все-таки произношу то, что не дает мне покоя. — Ты не боишься, что мы друг друга сломаем?
— Что ты имеешь в виду? — он выгибает бровь.
— У тебя никогда не было долгих отношений, у меня вообще не было никаких. Возможно, сейчас все это эйфория, а завтра или через месяц она закончится. И тогда…
— Не закончится, — перебивает Глеб. Он поднимается, берет в свои ладони мое лицо и так внимательно смотрит, что у меня снова звезды вспыхивает в груди. Яркие. Безумно красивые. Ловлю себя на мысли, что хочу быть с Глебом. Так сильно, что впору задохнуться. Я бы бросилась за ним в огонь, и в воду, и куда еще там нужно. Я бы согласилась жить в шалаше, без воды и электричества, только бы он был рядом.
— Но…
— Я любил тебя столько лет, неужели ты думаешь, что я могу перестать тебя любить через месяц? — Глеб заглядывает мне в глаза, уголок его губ тянется вверх. Это улыбка, как просьба поверить ему, несмотря на все страхи.
Сказать по правде, я никогда не знала толком как выглядит любовь, но в этот миг я чувствую ее, она окутывает меня, словно теплое одеяло.
— Я не хочу, чтобы ты пожалел, чтобы вина…
— Единственное, о чем я жалею, это о том, что раньше не взял тебя за руку. Даша, — мое имя звучит как мотив лирической песни, в которой героев обязательно ждет счастливый финал. — Тебе не удастся оттолкнуть меня, поверь. Я на той грани, что готов стать твоим личным сталкером.
— Я…
— А теперь помолчи, ладно? — в какой-то игривой форме просит Глеб. — Я успел соскучиться.
Он наклоняется и целует меня в губы. Жадно. С надрывом и в то же время с невероятной нежностью. А я… я просто таю. Потому что теперь точно не смогу убежать.
___ Дорогие читатели! В воскресенье будет внеплановая глава.))
— Открывай глаза, — говорит Глеб, щекоча дыханием мою шею. Он медленно опускает руки, и я тихонько ахаю, увидев просторную комнату с большими панорамными окнами. Студия обставлена мебелью, вон даже около диванчика симпатичный круглый коврик лежит, чтобы создать уютную атмосферу.
— Это… — не особо верю в то, что крутится на языке, поэтому позволяю Гордееву закончить за меня.
— Наша квартира, — довольный собой, сообщает он. Затем снимает кроссовки, входит внутрь и, раскинув руки в разные стороны, делает несколько шагов. — Как тебе? Я очень старался. Даже мебель сам выбирал, она была пустой.
— Ты серьезно? Ты снял… нам квартиру? — вообще с Глебом мы обсуждали вопрос проживания. Он наотрез отказался возвращаться в летний домик, да и встречаться с Анной Евгеньевной пока не готов. Говорит, ему спокойнее, пока ее не видит. Я же о своем проживании особо не заикалась, меня попросту выставили на улицу, без денег и крыши. Эти семь дней мы жили вместе с Глебом в гостинице, и я жутко корила себя, что становлюсь для него обузой.
— Нет, — пожимает он плечами, не переставая улыбаться. — Купил.
— Как? — ахаю я, проходя внутрь и оглядываясь. Новостройка, с высокими потолками, индивидуальным отоплением и даже шикарным видом. Не каждый может позволить себе купить такое в нашем возрасте.
— За деньги, Дашка, как же еще?
— Оу… — только и могу выдать я, продолжая хлопать глазами.
— Отец после смерти оставил завещание, где двадцать пять процентов акций компании принадлежат мне. До восемнадцати лет, я не мог вступить в наследство, а теперь получаю дивиденды. Там достаточно приличная сумма выходит. Вторая часть должны была достаться Лере, но… — на этой фразе на лицо Глеба ложиться вуаль печали, правда он быстро ее скидывает. — В общем, после смерти Лерки, мать переписала ее акции тоже на меня. Так что, я вроде богатый буратинка, — Гордеев усмехается, играя бровями. Вообще в последнее время, несмотря на все катаклизмы, он выглядит счастливым.
— Так значит… — я тоже подхватываю его тон. Подхожу ближе, кладу руки на грудь Глебу, игриво проводя пальцами по пуговицам его рубашки. — Я девушка, богатого наследника?
— Кристиан Грей на минималках, — открыто смеется он. И смех у него выходит такой заразительный, искренний, что я сама подхватываю волну этого настроения. Но на этом наше веселье не заканчивается. Глеб хватает меня на руки и начинает кружить по комнате, как если бы был моим женихом, а я его невестой.
