На следующий день я проснулась от звуков скрипки. Спросонья не сразу поняла, откуда они доносились. Открыв глаза, я обвела взглядом комнату. Всё как обычно. Сев на кровати в позу лотоса, я потянулась. В окно пробивались редкие солнечные лучи, занавески трепыхал ветер. Часы показывали половину восьмого. Я вышла из комнаты и двинулась вперед по коридору, прямиком к лестнице. Из кухни доносились негромкие звуки радио. Я поднялась по ступенькам и осторожно приоткрыла дверь.
Шерлок стоял лицом к окну и играл. Он был одет в длинный бежевый халат, который красиво контрастировал с его смоляными волосами. Я зашла в комнату и прислонилась плечом к стене, тихо закрыв за собой дверь. Мелодия была мне незнакома. За время моего пребывания на Бейкер-стрит 221б Холмс нередко играл на своем инструменте, но этот мотив я слышала впервые. Сначала звук скрипки достигал своего максимума, задерживаясь на пару мгновений на высокой ноте, а затем медленно сходил вниз. Потом на секунду звук прерывался, но после — все возвращалось обратно. Было в этой музыке что-то притягательное, что-то такое, отчего на душе становилось то радостно, то грустно. Я не смогла бы точно описать свои ощущения, но она мне определенно нравилась.
Внезапно мелодия утихла. Я будто вышла из транса. И только сейчас заметила, что стою, и, как завороженная, не двигаясь, смотрю на Холмса.
— Прекрасно играете, — произнесла я.
Мужчина обернулся.
— Это что-то новое? Раньше не слышала такой мотив, — спросила я, с улыбкой проходя в центр комнаты.
— Да. Недавно сочинил, — откликнулся он, ставя скрипку рядом с подставкой для нот.
— Очень красиво. А как называется? — поинтересовалась я.
— «Кларисса».
— «Кларисса»? — переспросила я. Мне точно не послышалось?
— Именно. Твоё появление вдохновило меня на создание этой мелодии, — ответил Шерлок, подходя ко мне. — Она такая же таинственная и непостоянная, как и ты.
— Интересно, — мой голос зазвучал как-то неестественно. — Но, вероятно, так оно и есть.
— Кларисса Оливия Монроуз с самого детства была тихоней, которую интересовали лишь книги и рисование. Но по приезду в Лондон она вдруг открыла в себе талант криминалиста. С чего бы это? — Холмс встал напротив меня, скрестив руки на груди. Он снова сверлил меня взглядом. Но я не собиралась так просто сдаваться.
— С чего вы взяли, что это случилось внезапно? Может, еще в Австралии я…
— Твоя подруга Кристина сказала, что там ты проводила все свои дни на берегу Индийского океана, рисуя природу и волны. Ни с кем почти не общалась, часто была погружена в свои мысли.
— Вы еще и всех моих друзей опросили? — у меня не было слов, чтобы описать моё состояние на тот момент.
— Не всех, — возразил детектив, — только её.
Я в недоумении уставилась на мужчину.
— Зачем?
— Просто у меня есть подозрение, — медленно проговорил он, — что ты не та, за кого себя выдаешь, — Холмс сделал паузу. — У тебя есть тайна.
— У всех есть тайны, — перебила я его. — И я не хочу это обсуждать.
— Пойми, я лишь хочу тебе помочь, — Шерлок всё еще стоял, не двигаясь, и смотрел на меня.
— Мне никто уже не поможет, — тихо произнесла я, отворачиваясь. — То, что было раньше — не важно. Теперь имеет значение лишь моё настоящее, — я на секунду замолкла, — и будущее.
Холмс постоял в раздумии несколько мгновений. Затем сделал шаг ко мне и положил руку на плечо. Я вздрогнула.
— Если тебе нужна будет помощь — я сделаю всё возможное, — сказал он. — Ты не одна.
Ты не одна.
После этих слов во мне что-то произошло. Вновь проснулись все воспоминания. Из глаз хлынули слёзы. Я не могла больше держать всё в себе. Но и рассказать ничего тоже не могла. Я чувствовала себя такой слабой и беспомощной, мне просто хотелось, чтобы меня кто-нибудь пожалел. Я резко развернулась к мужчине и обняла его, уткнувшись лицом в мягкую ткань халата.
Слезы лились беспрерывным потоком, и я не знала, когда всё закончится. Я будто вновь перенеслась в ту ночь, когда осознала, что ничего уже не вернуть. Перед глазами стояла моя комната, едва освещенная светом луны, и кровавое пятно, медленно расползающееся по стене. Мне было все равно, что подумает мужчина. Мне нужно было выпустить на волю свои эмоции.
Шерлок одной рукой обнимал меня за талию, прижимая к себе, а другой гладил по голове. Обычное действие, которое, казалось бы, делает любой человек, успокаивающий другого. Но именно сейчас в него было вложено столько теплоты и заботы, что мне стало еще хуже. Кашемировая ткань заглушала мои рыдания, я не хотела, чтобы сюда сбежались все жильцы дома. Но ничего не могла поделать.
Не знаю, сколько я так простояла. Мужчина отпустил меня, лишь когда моя истерика прекратилась. Я отступила на шаг от него и опустила голову вниз. Мне не хотелось встречаться с ним глазами, но пришлось. Шерлок взял моё лицо в ладони и поднял его вверх. В его взгляде читалось глубокое сочувствие.
— Всё будет хорошо, — проговорил он, глядя прямо мне в глаза. — Я тебе обещаю.
