– Возможно, – сказал Грэй, погладив ладонью остатки букв, потом удивленно покачал головой.
– За все это время никто его не нашел, – сказала я.
– Поверь мне, – сказал Грэй, – не потому, что его не искали. В конце семидесятых правительство возобновило поиски «Циклопа». На выяснение того, что с ним случилось, ушли миллионы.
Я нахмурилась:
– Ты понимаешь, что это значит, не так ли?
Он мрачно кивнул.
Мои глаза наполнились слезами.
– Если весь морской флот не смог отыскать этот корабль,
Он слегка дотронулся до моего плеча.
– Не плачь, Шарлотта.
– Почему не плакать? – сказала я дрожащим голосом. – На что нам надеяться? Зачем жить?
Его рука спустилась по моей руке к пальцам. Он переплел свои пальцы с моими.
– У нас есть этот день, – сказал он. – И другие дни, если нам повезет. У нас есть эта жизнь. И хотя она проходит не дома, хотя она проходит на этом богом забытом острове среди неизвестно чего, у нас есть этот остров.
Я с сомнением подняла на него глаза.
– Хотелось бы мне обладать твоим оптимизмом.
– Это не оптимизм, а правда. Мы можем позволить ей нас уничтожить, или мы можем принять ее. – Он взял другую мою руку. – Мы здесь и пока что никуда не собираемся. Так что давай распорядимся ею как можно разумнее и конструктивнее.
Я кивнула, но потом отвела глаза в сторону. Он взял меня за подбородок и заставил посмотреть на него.
– Обещай мне, что ты тоже будешь стараться.
– Я… обещаю, – ответила я.
– Хорошо. Теперь давай посмотрим, что можно взять с этого корабля.
* * *
Мы провели несколько часов, вытаскивая из корабля испортившиеся припасы. Ящики, наполненные банками бог знает чего. Длинные деревяшки. Крепко свернутые рулоны парусины, перевязанные веревками. Сундук с ржавым замком, который Грэй легко открыл, а когда он это сделал, я уселась рядом с ним на корточки.
Я вытаращила глаза, когда мы увидели его содержимое: письма, перевязанные шпагатом, кажется, многомесячная (многолетняя?) переписка между миссис Идой Фриленд и мистером Максом Морганом. Кто он был, капитан корабля или просто член команды? Фотография красивой девушки-испанки, вся в пятнах сырости, и несколько других официальных документов в конвертах с машинописной надписью.
– Тут для нас нет ничего ценного, – сказал Грэй, закрывая крышку сундука.
– Подожди, – сказала я. – Давай хотя бы возьмем письма.
Он странно мне улыбнулся:
– Зачем?
– Кто знает. – Я пожала плечами. – Может, их интересно будет почитать.
Я протянула руку за письмами, но тут мои пальцы наткнулись на что-то твердое, лежавшее под ними: на книгу в кожаном переплете. Но это был точно не роман. Страницы были исписаны красивым, стремительным почерком, таким затейливым и выцветшим, что я с трудом разбирала слова.
– Грэй, – крикнула я. – Кажется, я нашла чей-то дневник.
Он заглянул мне через плечо, и я открыла первую станицу, датированную 7 марта 1918 года.
