– Грэй, милый, принеси мне бокал шампанского, – попросила она, взмахнув своими ресницами. Было ясно, что она из тех женщин, которые добиваются того, чего хотят, в любое время.
Ее муж улыбнулся и кивнул, взял пустой бокал и направился к бару. Он был спокойный, уравновешенный. Одним словом, доктор. Симпатичный, но совсем не ослепительный красавец. Он никогда не мог понять, что Селеста находила в дизайнерских сумочках. Но всегда дарил ей новые на Рождество и четырнадцатого мая, ко дню ее рождения.
– Еще бокал для леди? – спросил бармен.
Грэй кивнул, оглянулся и посмотрел на жену, сидевшую в дальнем конце стола рядом с сестрой, ее будущим мужем и горсткой людей, чьи имена он не запомнил, – все приехали на завтрашнюю свадьбу. Все взгляды, как всегда, были устремлены на Селесту. Она практически была королевой бала, что неудивительно. Селеста всегда была королевой бала. Но Грэй жалел ее сестру Клодину. Да, ей всегда не хватало обаяния ее старшей сестры. Нос у нее был чуточку великоват, а рот слегка маловат. Но это был ее предсвадебный ужин. Селесте нужно было держаться скромнее и незаметнее.
Грэй вернулся к столу. Жена похлопала его по руке, сказала «спасибо, дорогой» и, сделав большой глоток, повернулась к шаферу жениха – как-там-его, молодому адвокату из Нью-Йорка. Селеста быстро затеяла беседу. Когда поблизости оказался официант, Селеста показала на свой бокал, чтобы он снова наполнил его. Грэй и Клодина переглянулись.
– Селеста, – сказал Грэй, легонько кашлянув. – Может, нам пора уходить?
– Ах, милый, – ответила она. – Ты ведь знаешь, что я не сторонница твоего безумного больничного режима. – Она повернулась к этому-как-там-его: – Мой муж просыпается в шесть часов утра, даже когда не работает в больнице.
Как-там-его покачал головой:
– Я до полудня совершенно никакой.
– Я тоже, – поддакнула Селеста.
Грэй пожал плечами и посмотрел на Клодину, словно говоря: я пытался.
– Тогда ладно, – сказал он, вставая, потом нагнулся и поцеловал жену в щеку. – Я пойду в бунгало.
– Не жди меня, милый, – сказала Селеста, хлопая ресницами.
Грэй прошел вдоль пляжа, мимо лужайки, где завтра должна была пройти свадебная церемония, мимо бассейна и бара к бунгало на пляже. На полу лежали, раскрытые, четыре огромных чемодана его жены. Он перешагнул через них, взял свой небольшой рюкзак и достал майку. Потом снял видео для своей матери, жившей в Денвере. Он любила это место. Они недолго поговорили по телефону и попрощались. Грэй достал флакон с лекарством из бокового кармана рюкзака, сунул пилюлю в рот, сделал глоток из бутылки с водой «Фиджи», стоявшей на столике, и закутал ноги простыней. Еще никогда рай не казался ему таким одиноким.
* * *
Грэй открыл глаза. В дверь бунгало громко стучали. Спросонья он ничего не понимал. Может, ему все снилось? Окончательно проснувшись, он увидел, что рядом с ним не было Селесты. Ему слабо вспомнился кошмарный сон. Кровь на его руках. Крики. Мольба на лице его жены. Он сел в постели с бешено бьющимся сердцем.
