– Я вижу только один вариант действий, – сказал Ави. – Мы включаем субсветовые и тихо отползаем к внешним планетам. Это расстояние для Ю не критично. Будем ждать и надеяться, что он вернется. Если я верно помню, мы можем прождать дней десять. Две недели, если в экономном режиме.
– Вот попали так уж попали, – горестно сказал Редж. – Ребята, неужели вы раньше не сталкивались с агрессивными инопланетянами?
– Тысячу раз, – сказал Хейс. – Но они никогда не были отражением нас самих.
Эль рассчитал маршрут, и «Дружба» двинулась к границе системы. Желтая «Венера» в иллюминаторах неуклонно уменьшалась. Ее обитатели тоже не имели звукового языка, кри не нуждались в звучащих названиях, а у нас не было настроения их придумывать. Похоже, Венере предстояло остаться Венерой.
– Хорошо, что здесь только одна обитаемая планета, – сказал Эль. – Если бы они практиковали внутренние прыжки… Скверно звучит, но мы еще легко отделались.
Спустя пару дней Редж успокоился. Эль снова говорил сам.
А я успокоиться не мог.
…Помню, я допытывался у Ю, почему для полета не выбрали троих таких, как Редж. Разве не удобней напрямую пользоваться телом, раз уж оно понадобилось? Ю покатился со смеху.
– Матвей! – сказал он. – У нас нет конечностей с костями и нет внутреннего гироскопа. Вы ходите на двух ногах! У вас на руках десять пальцев! Управлять всем этим невероятно сложно. Элю просто нравится это делать, поэтому у него получается. Он долго практиковался. Я один раз попробовал и понял: либо я управляю телом, либо думаю… всем собой.
– Я некоторых людей таких знаю, – пошутил я.
– Я думаю, что ваши тела – это атавизм, – отшутился Ю. – Со временем они отомрут.
– Я бы не хотел, чтобы мое тело отмирало.
– Сила привычки! Подумай, оно ведь жрет бездну энергии, и притом непонятно, зачем нужно.
– Как это непонятно?!
– С нашей точки зрения, – Ю смеялся, – ваши тела неоправданно сложные. Как если бы… Представь, что самой сложной частью ваших животных был бы хвост.
– Крылья, ноги… Главное – хвост! – рефлекторно отозвался я.
– Почему? – изумился Ю.
Он тотчас воодушевился и потребовал немедленно приобщить его к данному комплексу знаний, то есть к старому мультфильму и мемам из него.
– Это же бесполезно, – ныл я.
– Ничто не бесполезно!
– Ты только что заявил, что наши тела бесполезны!
– Я имел в виду, что никакое знание не бесполезно!
Ю Джексон, бестелесное сознание…
Как я по нему скучал.
У меня появилась дурная привычка. Время от времени я постукивал пальцами по собственному черепу, как будто Ю мог это услышать. Он был так близко, ближе некуда, черт подери, и я не мог до него докричаться.
Время шло.
Каждый час тянулся бесконечно долго, но неделя пролетела как один миг.
– Если через неделю Ю не вернется, – сказал Хейс, – мы прыгаем обратно к Земле.
– И пожертвуете им? – Я сжал голову руками.
– Другого выхода нет. Космонавты иногда гибнут. Земляне тоже это знают. И Ю знал.
– Не говори о нем в прошедшем времени.
– У нас есть обязательства, – продолжал Хейс. – Перед землянами и перед кри. Мы должны обо всем рассказать. Мы должны предупредить, что это – произошедшее – возможно. В следующий раз мы должны быть готовы и к такому тоже.
– Да, – сказал я. – Да. Обязательства. Но еще у нас есть неделя.
Я бродил по жилым отсекам как неприкаянный. Я искал способ помочь и не мог думать ни о чем больше. В конце концов, какую-то часть моего мозга Ю занимал физически. Человеческий мозг пластичен. Он может восстанавливаться после некоторых травм. Что, если… На этом моя мысль останавливалась.
– Тяжко? – сочувственно спросил Редж. Против обыкновения он не спал.
– Я схожу с ума.
– Ты же русский, – резонно заметил Редж.
– И что?
– Выпей водки.
– Где я ее возьму?!
– Ты не взял с собой водку? – изумился Редж.
Я угрюмо на него покосился. Оклахома-матушка…
И остановился.
Идея ударила меня веником по голове. Осколки сложились в целое. Есть вечно спящий Редж, которому настолько безразлично его тело, что он может без сопротивления уступить его Элю. И есть алкоголь, которым можно ужраться до беспамятства – до того, что тело тоже станет тебе безразлично.
Ю постоянно имеет дело с неким минимальным сопротивлением с моей стороны. Оно сохраняется, даже когда я сплю. Я испытываю к нему самые добрые чувства, но я органически не могу передать ему контроль над телом. Инстинкты мешают. Если я полностью избавлюсь от контроля над собой, если давление исчезнет, Ю может это почувствовать. Ему станет легче. Или он хотя бы просто ощутит изменения вовне, за пределами крохотной ментальной капсулы. Ю вспомнит, что он не один. Ю очнется…
Я обязан был попробовать.
Но водки у меня не было.
Выслушав мои бессвязные объяснения, Ави молча ушел в свою каюту и принес фляжку.
– Водка, – сказал он и продолжил по-русски: – Можешь ржать надо мной всю оставшуюся жизнь, и я даже не буду тебя бить. Только бы получилось.
Я нервно заржал.
– Прости, – сказал я, отдышавшись. – Во-первых, этого слишком мало, чтобы ужраться. Во-вторых, я вообще не собирался ужираться. Это просто отправная точка. Идея в другом. Мне нужно войти в транс и выйти из тела.
