Назад в СССР полностью

– Что сделал?.. Поцеловал?

– Да. В щеки. Как твой любимый Леонид Ильич.

Возникла небольшая пауза. Отец шумно вздыхал за столом. Слышно было, что кусок не шел ему в горло. Наконец он трагически зашептал:

– Нет, он не может с нами пойти завтра. Это совершенно невозможно.

– Папа, его лично пригласил первый секретарь райкома. От таких предложений не отказываются. Если он не пойдет, это тебя поставит в неловкое положение.

– А может, он все врет?

– Да зачем ему врать? Он и сам идти не хочет. Я его еле уговорила.

– Ты его уговорила?

– Ради тебя.

Слышно было, как отец привстал со стула. Он чуть не закричал:

– Ради меня?

– Да!

– Да он нас ночью всех перережет. Он же ненормальный.

– Он – нормальный.

– А если он что-нибудь выкинет в райкоме? Что будет со мной? Что будет с тобой?

– Все будет хорошо. Я тебе обещаю.

Отец стукнул ложкой по столу.

– Как ты можешь обещать за человека, которого ты знаешь без году неделя. А все, что ты знаешь о нем, – ужасно и еще раз ужасно! Может, он кровавый убийца!

– Он упал в наш погреб. Из-за нас он мог погибнуть. Мы должны ему помочь.

– Мы ему уже помогли. Пусть уходит.

– А теперь он не может уйти.

– Почему?

– Он – твой сын!

Отец снова вскочил со стула и закричал так, чтобы это услышал Антон.

– Какой он мне сын?! Он мне не сын!

Дочь попыталась его успокоить.

– Так считают все в райкоме. Разве этого недостаточно, чтобы признать его своим сыном? На время, пока все не поутихнет?

– Что ты такое говоришь?

– Он тебе нужен! Вот, что я тебе говорю! Теперь ты зависишь от него, а он – от тебя! Понимаешь!

– Нет, нет, это невозможно… – снова запричитал отец. – Что с нами будет?

Слышно было, как девушка двинула стул и прошлась по комнате.

– Пап, лучше найди с ним общий язык. Ведь все вокруг будут думать, что вы отец и сын. У вас должно быть взаимопонимание, хотя бы на людях.

– Ты просишь невозможного.

– Нет ничего невозможного, если его лично пригласил первый секретарь райкома.

– Не понимаю, как это произошло…

– К тому же у первого секретаря райкома к Антону есть какое-то дело.

– У первого секретаря райкома к Антону есть дело? Какое дело?

– Да. Он так сказал. Антон не знает, какое дело. Завтра все.

Возникла небольшая пауза. У Антона затекла шея, и он помассировал ее пальцами, но ухо от щели не убрал.

– …Может, мне лечь в больницу? – тихо спросил отец. – Вызвать «Скорую»…

– Пап, держи себя в руках!

– Я пытаюсь…

– И пожалуйста, найди общий язык с Антоном. Это необходимо.

Тишина.

– Ты мне обещаешь?

Отец шумно вздохнул.

– Я… я постараюсь.

Снова наступила тишина. Звякнула ложка о тарелку. Заскрипел стул.

Антон отошел от двери, сел на кровать и задумался.

Ночью Антон опять отправился в переулок на свидание с Судьбой. Но и в этот раз она не появилась.

Небо затянуло тучами, и стал накрапывать дождь. Луны не было видно. Когда Антон дошел до угла, за которым должны были его ждать люди Сталкера, он засунул руки в карманы старенького пиджака и поднял воротник. Задержавшись на секунду, он повернул и медленно пошел вперед по пустому переулку. Постоял, прислушиваясь к тишине. Потом вернулся назад к месту, где его обычно били по голове, и остановился. На ум пришла горькая мысль, что, возможно, теперь он за какие-то свои прегрешения будет ходить сюда – в этот переулок – вечно, подобно Сизифу, вкатывающему камень в гору.

Антон стал думать о том, что же дурного он совершил в своей жизни, кроме пьянства? И нашел массу причин быть наказанным.

Тогда Антон почувствовал себя одинокой и ничтожной песчинкой, которую ветер несет по каменистой и холодной пустыне Вечности, где Будущее и Прошлое поменялись местами.

Он посмотрел на стену перед собой и снова увидел афишу казачьего ансамбля. Ветер оторвал угол афиши и трепал его. Казаки выглядели бодрыми и веселыми, как им и полагается быть. Антон долго рассматривал их, и в какой-то момент ему показалось, что они сейчас одним махом спрыгнут с афиши на землю и начнут танцевать вокруг него, махая саблями. А потом затянут песню и начнут водить хороводы, и появятся женщины в ярких народных костюмах.

И среди них Наташа. Она будет красивее других и обязательно протянет ему свою руку.

Антон еще какое-то время стоял и смотрел на афишу. Видение постепенно уходило, а потом исчезло совсем.

Антон вынул руки из карманов, развернулся и пошел назад, в дом, где его ждали.

Утром Антон надел костюм Наташиного отца, который она, как могла, подогнала по его фигуре, и сел за стол завтракать. Повязка с его головы снята, синяк замазан. Отец сидел напротив в мешковатом сером костюме и угрюмо пил чай. Вид у него был такой, будто у него разом заболели все зубы. Подошла Наташа, села за стол, налила себе в чашку индийского чаю и сказала, посмотрев на мужчин:

– Сейчас придет машина. А вы еще ничего друг другу не сказали.

Отец поднял голову:

– А что мы должны сказать?

– Вы должны выглядеть как родственники. А не как враги.

Отец отвернулся и ответил, помолчав:

– Мы не враги.