Сталин торжествующе кивнул — «Вера без дела — мертва есть», — гласит Евангелие. Но почему-то на деле церковь все время отдает предпочтение материальному, лишаясь духовного. Возможно ли сотрудничество коммунизма и религии? Я уверен, что возможно. Все можно начать с чистого листа. Церковь, помня, что Христос заботился не только о душах, но и о телесном обеспечении — мыл ноги ученикам, кормил народ рыбой и хлебом — могла бы призвать верующих думать не только о будущей жизни, но и о настоящей, поскольку корни будущего возникают в настоящем. Необходимо понять, что светской формой христианства является как раз таки коммунизм, а не капитализм. Очевидно, что при элементарной бытовой неустроенности и нищете будут плодиться преступность, уныние, отчаяние, зависть, осуждение и другие грехи. И, наоборот, о смысле бытия человек начинает думать именно тогда, когда есть хотя бы минимальная материальная обеспеченность.
Соединение христианской и коммунистической идеи создаст незыблемую власть, которая приведет не только к материальному, но и к духовному возрождению Отечества. Слово соединится с делом. Но для этого не только коммунистам нужно помнить об ошибках прошлого, но и церкви преодолеть стереотипы и повернуться, наконец, от злата, которое появляется от эксплуатации человека, — к его измученной душе.
Каганович схватился за сердце — Иосиф Виссарионович! Но не боитесь ли вы коллапса среди членов нашей Партии?
— Я надеюсь, что меня поймут. А знаешь кому я обязан пересмотром приоритетов?
— Вот уж, поверьте, теряюсь в догадках.
— Недавно я пригласил Александра Шелепина с отчетом по СМЕРШу и как то он в конце разговора вдруг свернул на тему о прекращении гонений на церковь, а я упомянул о искреннем сожалении уничтожения храмов. Удивительно, но наш молодой член Партии, являющийся к тому же комсомольским вожаком, смог убедительно привести меня к мысли замирения с церковью. Минут через пятнадцать сюда доставят патриаршего местоблюстителя митрополита Петра Крутицкого. Ты наверное не в курсе, но в двадцать втором году появилось раскольническое движение в РПЦ, когда по инициативе и при активном участии органов советской государственной власти группа православного духовенства, взявшая название «Живая церковь», попыталась отстранить от церковного управления предстоятеля Русской церкви патриарха Тихона, для чего ими было образовано «Высшее церковное управление». Арест патриарха Тихона, прекращение функционирования патриаршего церковного управления и поддержка советской власти привели к быстрому росту обновленчества. Всего за год более половины российского епископата и приходов находились в подчинении обновленческих структур. Однако освобождение патриарха Тихона из заключения летом двадцать третьего года вызвало массовое возвращение духовенства и мирян в патриаршую церковь. В августе этого года все обновленческие группы были официально распущены, а вместо ВЦУ образован Священный синод Православной Российской церкви, во главе которого встал председатель в сане митрополита. большинство клириков и паствы митрополита Петра отказались от компромисса с обновленцами. Представители обновленчества обвиняли его в сношениях с церковной и политической эмиграцией (в том числе в признании, совместно с патриархом Тихоном, великого князя Кирилла Владимировича «прямым и законным наследником престола»), в контрреволюционных настроениях и антиправительственной деятельности. Отказался пойти на условия сотрудников ГПУ, в которых те обещали нормализовать юридическое положение Церкви. Условия включали в себя издание послания, призывающего духовенство и верующих к лояльности относительно советской власти, устранение неугодных власти архиереев, осуждение заграничных епископов и контакт в деятельности с правительством в лице представителя ГПУ. Агенты ГПУ предлагали ему пойти на уступки, обещая блага для Церкви, но митрополит отвечал им: «лжёте; ничего не дадите, а только обещаете». В декабре двадцать пятого года по постановлению Комиссии по проведению Декрета об отделении Церкви от государства при ЦК ВКП(б) был арестован. Выпущен Менжинским. Очень сильная личность. Хочу предложить ему стать патриархом. Иди уже, а мне с будущим патриархом пообщаться надо.
