– Рриван понятно… а Шиай? Если бы не Лена, то в первую очередь я бы опасался Шиая. Яхто со своими мелкопоместными коварными планами рядом с сыном даже близко не летел. Уж поверь мне! Между ними разница – несколько сотен лет, но уже сейчас Шиай Иси, еще, по сути, птенец, по всем признакам превосходит шаэра. Я благодарю ларов, что моя дочь – его истинная. Потому что такого соперника, конкурента или – не дай лары! – врага даже проклятым ледяным змейсам не пожелаешь. Из милосердия.
– Ну ты прямо загну-у-ул, – ошеломленно протянула мама.
Мы с отцом насмешливо и снисходительно переглянулись. Наша любимая, неподражаемая, чудесная Каечка, как зовет ее отец, порой поражает наивностью и доверчивостью. Шиай для нее «второй сынулечка», это при живой и вполне нормальной матери Окэ. Причем стал таковым еще до того, как мы узнали, что Лена – его истинная. Кайя Арэнк – лавина созидательной энергии, водопад радости и целое небо света и веселья для всех, кто хотя бы ненароком оказался в поле ее зрения. А вот Йелли Арэнк – мамина каменная защита, смерть для возможных врагов, которым, только услышав его имя, лучше тысячу раз подумать: стоит ли обманывать или вредить Посланнице Язы, ведь возмездие неотвратимо! Поэтому мама, вот уже двадцать три года проживая в Леарате, считает Мир светлым и добрым, а леаров – самыми доброжелательными существами на свете.
Я посмотрел на отца и поделился наблюдениями:
– Шиай уже сейчас сходит от Лены с ума. Поверь, я знаю, о чем говорю. Лет через семь, когда она подрастет, охмурит и к ногтю его, бедненького, – подмигнул маме, – прижмет окончательно, будет вполне послушным. Так что не будем переживать: Шиай Иси абсолютно на нашей стороне, потому что для его Леночки папа с мамой – самые любимые…
– Помимо папы с мамой у нас еще стая родственников, – сухо напомнил папа.
– Ой! – вздрогнула мама и прижала ладони к животу.
Отца словно подменили, он вздрогнул сильнее, чем жена, резко упал рядом с ней на колени и, с непередаваемой любовью обняв ее, осторожно, трепетно положил ладонь на выпирающий живот:
– Что случилось, любимая? Болит?
Я невольно закатил глаза – видеть, как великий и суровый Йелли Арэнк, на которого с рождения мечтал походить, превращается в коврик у ног матери, раздражает.
– Доча пинается! – восторженно шепнула мама, положив голову на плечо отцу.
Дальше оба, забыв обо мне и обо всем на свете, упивались друг другом и новой жизнью, которую они зачали. Неугасимой страсти отца с матерью я удивлялся безмерно. Если Йелли Арэнку приходилось улетать по делам на пару-тройку дней без жены, то метель мела и перед, и по возвращении. Мне кажется, многие бы удивились, если хоть куда-то они прилетели по отдельности.
Кико застонала, привлекая общее внимание. Мама наклонилась надо мной и, коснувшись ее руки, поделилась энергией и с ней, восстанавливая резерв. Уже через осколок моя любимая открыла глаза с сиплым шепотом:
– Неужели я жива?
Папа с мамой хохотнули, окончательно разбудив Кико. А когда она осмотрелась, где и с кем находится, – юркнула под одеяло и спряталась у меня под боком. Потом пискнула оттуда:
– Приветствую великих шаазов.
Поймал испуганный взгляд Кико из-под одеяла и, с нежностью улыбнувшись, вытянул ее на свет, уложил себе на грудь и представил своих:
– Знакомься, это мои папа и мама – Йелли и Кайя Арэнк.
– Называй нас по именам, так удобнее, – мама подарила Кико легкую задорную улыбку, помогая расслабиться и успокоиться.
– Но это против правил и… – Кико растерянно замолчала, заметив побелевшую прядь своих волос, лежавшую на моей груди.
Рассмотрела повнимательнее, даже подергала, зашипев от боли. Потом заполошно приподнялась, собрала все волосы у макушки и зарылась в них ладонями, чтобы удостовериться, что все это белое богатство точно ее.
– А как? – хрипло шепнула она, но словно крикнула на всю округу.
– Наследство от мамы, – мягко ответил я. – У нее и детей нет ограничений в резерве, мы все – один сплошной резерв. И при переходе можем усилиться и другим помочь… как тебе.
– Теперь ты полноценная шааза, – пояснил папа. – Более того, вместе с Мишкой ты тоже прошла свой последний, четвертый переход.
Кико таращилась на свои волосы, а потом оглядела всех нас распахнутыми глазами, в которых светилась отчаянная надежда:
– Как вы думаете, может, теперь, когда я шаазой стала, папа успокоится? Передумает меня убивать за то, что сбежала?
– Теперь ты Арэнк, Кико, – спокойно ответил отец, взглядом закрывая мне рот, а то я хотел пообещать, что сам кого угодно убью за нее. – Как думаешь, много ли найдется в этом мире леаров, способных причинить нам неудобства?
