И старейшина захохотал, отчего его обширный живот заходил волнами, словно желе.
Меннерс тихо пробормотал:
— Вот уж воистину «седина в бороду, бес в ребро», — но подобострастно подхихикнул. Отсмеявшись, вытер слёзы (они всегда набегали у него, если так самозабвенно хохотал) и проговорил:
— Ну раз уж мы таки пришли к общему знаменателю, то пора бы и денежную составляющую обсудить, — он сделал движение, будто шуршит купюрами. — Аванс, например.
— Аааа…— протянул старейшина и осёкся, поскольку из-за двери донеслись голоса: спорили его секретарь и некто, чей голос невозможно было спутать ни с чьим другим.
Секретарь упирался:
— Господин, я вынужден вам отказать. Старейшина очень занят. Просил не беспокоить.
Некто мягко, но упрямо гнул свою линию:
— Я уверен, для меня у него точно найдётся минутка и не одна.
Секретарь держал оборону:
— Нет же, господин, он действительно очень-очень занят. Не то, что минутки, и полсекунды нет.
— А вот я точно знаю, — продолжал упрямиться некто, — что если вы правильно доложите обо мне, то время найдётся.
И, должно быть, положил на стол визитку — старейшина слышал, как завозился и заохал секретарь.
— Скорее-скорее! — замахал старейшина на Меннерса. — Через чёрный ход! Вон туда!
Меннерс однако приостановился в дверях:
— А…?
— А!.. Будет! Разберёмся! Пришлю человека! Да уходите вы, наконец!
Меннерс покидал кабинет старейшины крайне неохотно, видно было, что его просто изглодало любопытство: кто же тот пришелец, что заставил начальственного мужа так вертеться? Но благоразумие всё же взяло над трактирщиком верх — так ведь и без денег можно остаться! — и он прикрыл за собой дверь, спешно уходя.
Едва только закрылась «чёрная» дверь, как распахнулась парадная. И старейшина буквально вжался в стол, желая провалиться сквозь землю, как случалось с ним каждый раз при появлении этого человека.
Сначала старейшина даже не узнал его, поскольку с прежним — ночным — визитёром, навестившим его третьего дня, сегодняшнего посетителя роднил только высокий рост. Костюм простого горожанина, широкополая шляпа, плащ из грубой серой шерсти — пройди такой человек по улице, не оглянёшься и не запомнишь. Но гость снял головной убор и скинул плащ, так сделался куда узнаваемее — цепкий взгляд и столь бесстрастное выражение лица — как у каменной статуи, подумалось старейшине — могли принадлежать только главе «Серых осьминогов» Артуру Грэю.
— Ох, сударь, — засуетился старейшина, — снова я держу вас в дверях. Проходите. Располагайтесь.
Грэй не заставил просить себя дважды и опустился в кресло, где недавно сидел Меннерс. Сел и тут же хмыкнул, недобро сощурившись.
— Ваш секретарь не врал, у вас действительно был посетитель. Кресло ещё хранит тепло.
— Был-был, милорд. Я велел ему уйти через чёрный ход, чтобы он своим недостойным видом не оскорблял ваш светлейший взор.
Старейшина истекал концентрированным елеем.
— Вот как, — протянул Грэй. — Похвальная забота о моём… взоре.
Старейшина расплылся в подобострастной улыбке:
— Стараемся угодить-с, — проговорил он.
— И всё-таки, кто это был? — Грэй откинулся на спинку и сложил ладони домиком на уровне губ. Лишь глаза, зелёные, как морская бездна, внимательно и выжидающе смотрели на старейшину.
Тот заёрзал, хотел взвыть, но сдержался.
Этот… этот моллюск… умеет душу вывернуть одни взглядом.
— Просители. Нищие. Всё ходят и ходят, клянчат и клянчат. Я отказал. Послал искать работы в доках. Нечего баловать и приучать к дармовщине. А-то ж ведь на шею сядут и не слезут.
— Полностью с вами согласен, — кивнул Грэй. — Сам дармоедов не люблю. А ещё лгунов и проходимцев всех мастей. Профессиональное, знаете ли. Так и хочется взять за жабры и вытащить на чистую воду.
Старейшина судорожно сглотнул, но тут Грэй милостиво махнул рукой:
— Ну, вас-то, уважаемый, это нисколечко не касается. Ваша репутация и преданность короне известны далеко за пределами Каперны.
От такой похвалы из уст самого старшего принца старейшина готов был взмыть к облакам, размахивая руками, как крыльями. Его мозг отказывался воспринимать сарказм, которым полнились слова Грэя.
— И я готов заверять вас в ней столько раз на дню, сколько потребуется, милорд, — заверил старейшина.
— Это хорошо, потому что мне очень нужна ваша помощь, — сказал Грэй, и старейшину едва не раздуло от гордости: сам глава «серых осьминогов» просит помочь ему!
— Я весь в вашем распоряжении, — старейшина поклонился, едва не ударившись лбом о столешницу.
Грэй, однако, пренебрежительно хмыкнул:
— Попредержите рвение для реальных дел.
— Как будет угодно вашему высочеству, — пролепетал старейшина.
— Я уже говорил, что мне угодно без «высочеств» и «милордов», но если вы по-другому затрудняетесь, то пусть уж будет. Итак. Слушайте меня внимательно, эта информация в буквальном смысле может сохранить жизнь вам и вверенному вам селению.
Старейшина кивнул, давая понять, что проникся важностью момента.
Грэй продолжил:
