— С капитаном Грэем! — напомнил Эгль, и Ассоль почти простонала. За прошедшее время она сумела убедить себя в том, что «серый осьминог» тоже был лишь дурным сном, мороком, наваждением. И хотя накануне и выполняла его поручение, решила, что делала то для себя, просто чтобы разузнать последние новости в Каперне. Ведь ничего ценного ей разведать так и не удалось.
Так она и сказала Эглю.
— Мне жаль, дитя. Но тебе всё-таки лучше пойти и поведать об этом капитану Грэю. Помни, что от твоей лояльности к нему зависит жизнь твоего отца.
Ассоль сникла.
Реальность снова сурово и бесцеремонно вламывалась в её мирок. И теперь даже Эгль не препятствовал столь беззастенчивому вторжению.
— Да, — уныло проговорила она, — ты прав: надо идти. Может быть, капитан Грэй поймёт, что я бесполезна, как лазутчица, освободит меня от своего поручения и разбудит Лонгрена…
— Вот поэтому — идём.
Ассоль поднялась, опираясь на его руку, сунула подмышку свёрток с плащом и двинулась следом за Эглем.
Тот дорогой спешно излагал свой план: он спрячется за камнем, откуда отлично видно всю Бухту Острого мыса, и будет держать Грэя на мушке. И если мерзавец хотя бы попробует сделать что-то его милой Ассоль, тотчас же получит пулю про меж глаз.
Ассоль слушала вполуха. Ей совсем не хотелось видеться с «серым осьминогом» — он злил, пугал, выхолаживал. То были дурные, несвойственные ей и неприятные чувства.
Наконец — Эгль непрестанно тараторя, Ассоль горестно размышляя — они достигли Бухты Острого мыса.
Старик указал Ассоль на тот самый камень (на деле — целый утёс), за которым и собирался устраивать засаду.
— Иди, — сказал он, расположившись и целясь, — он уже ждёт тебя и явно не в духе.
Ассоль фыркнула и поспешила вперёд.
От скалы к пляжу, где и прохаживался капитан Грэй, вёл крутой каменистый спуск. Нога, в неприспособленной для ходьбы по такой местности обуви, спрыснула, и Ассоль полетела вниз. Она бы наверняка больно ушиблась, но свёрток с плащом вовремя выпал и удачно растелился прямо на пути её падения, смягчив удар.
Грэй уже был рядом, он протянул руку, желая помочь, но Ассоль вспомнила, как его ладонь превращалась в щупальце, оттолкнула руку и поднялась сама. Пусть и неуклюже и совсем неграциозно.
— Видите, как спешила к вам! — недовольно проговорила она.
Грэй презрительно хмыкнул.
— О, да, так торопилась, что опоздала на целых полтора часа.
Ассоль фыркнула рассерженным котёнком и задрала нос, холодно процедив:
— Вы не уточняли, с какого именно часа по какой станете ждать меня. Сказали: в полдень. А полдень — это всё, что после полудня.
Грэй рассмеялся:
— Удивительные рассуждения! Но не лишённые смысла! — и тут же лицо его стало серьёзным и даже суровым. — Но слушаться меня вы всё равно не стали.
Взгляд его сделался острым и злым, Ассоль даже попятилась.
— О чём вы? — бормотала она, отступая. — Я же здесь, пришла…
Грэй надвигался, как штормовая волна, и такой же потемневший и грозный.
— Пришли, — прошипел он, — но привели хвост! И добро бы какого-то молодого и сильного парня, а то — немощного старика. — Он схватил Ассоль за плечо и встряхнул, как тряпичную куклу: — Издеваетесь надо мной?! Играете?! Сильно не советую этого делать!
Ассоль не на шутку рассердилась, она вскинула голову и, буквально испепеляя Грэя взглядом, сказала резко и зло:
— А вы, похоже, всё что умеете, — угрожать слабым беззащитным девушкам. Хотя, — она брезгливо скинула его руку с плеча (Грэй к тому времени уже ослабил хватку), — чего ещё ожидать от головоногого моллюска.
Грэй отпустил её и отпрянул, как от удара. Ассоль же смерила его презрительным взглядом.
«Серый осьминог» примирительно поднял руки:
— Хорошо, — спокойно сказал он. — Глупо меряться неприязнью друг к другу. Поэтому решим так: сейчас вы пойдёте к своему рыцарю-хранителю и отправите его домой. Вернётесь, и мы продолжим.
У Ассоль всё клокотало в груди. Присутствие Эгля давало хоть мнимое ощущение защищённости, а без него.
— Да помилуйте, — взревел Грэй, наблюдая её колебания, — я, по-вашему, совсем идиот, чтобы причинять вред той, кого сам нанял?! Немедленно отправьте прочь Эгля, и мы начнём раунд второй.
Ассоль не стала противиться, прибежала к Эглю и попросила уйти.
— Ты уверена? — обеспокоено спросил тот.
— Увы, милый Эгль, ты всё равно раскрыт. А значит, пользы от тебя будет мало. К тому же твоё присутствие раздражает «осьминога».
Эгль поцеловал Ассоль в лоб, кинул злобный взгляд туда, где застыл, задрав голову, виновник всех бед его милой воспитанницы и уныло побрёл назад.
Ассоль провожала его согбенную фигуру до тех пор, пока та не скрылась за очередным уступом скалы. Всё это время она стояла, прижав кулачок к сердцу, где зрели решимость и твёрдость.
К капитану Грэю она возвращалась уже уверенной в себе и том, что собирается сделать.
— Я не думаю, сударь, — сказала она спокойно, — что мои услуги нужны вам впредь. У вас, как я успела понять, довольно соглядатаев и притом куда более опытных, чем я. Мне же нечего вам сообщить — всё то, что удалось разузнать, вряд ли будет для вас новостью и хоть сколько-нибудь ценным.
