Она лихорадочно закивала:
— Да-да-да! Скорее! Там чудовище! Оно явится и сожрёт! Я видела его глаза!
— В них была ты?
Ассоль испуганно мотнула головой:
— Нет, только тьма и кровавые отсветы. Такие страшные, плохие глаза!
Эгль положил ей руку на талию, поцеловал в лоб и утащил за собой в Незримый Коридор.
Когда они приземлились в центре комнатки маяка, Ассоль даже задохнулась от восторга. Страхи отступили и стали несущественными, потому что душу заполняло сияющее ликование.
— Эгль, — протянула она, — где ты этому научился?
Старик покачал головой и приложил палец к губам: мол, цыц! не спрашивай! И важно ответил:
— У библиотекарей свои секреты. Тебе пока рано знать.
— Но когда-нибудь ты всё же расскажешь и научишь? — защебетала она, обнимая Эгля и кладя ему голову на грудь.
— Кто знает, — лукаво отозвался старик, мягко отстраняя девушку.
Ассоль прикрыла глаза и полной грудью вдохнула запахи родного жилища. С ними становилось тепло, приходила уверенность, убегали кошмары, прятались по норам чудовища. Ассоль чувствовала себя, как человек, очнувшийся от ужасного сна и осознавший, что это был сон.
Вот и она проснулась, и здесь Эгль, и папа, пусть спящий, и всё так славно, родное, а на столе — корзина продуктов и красивый букет.
— Ах! — воскликнула Ассоль, подскочив к гостинцу. — Что это, Эгль? Откуда?
Эгль подошёл, опёрлся о столешницу и, сложив руки на груди, таинственно произнёс:
— Сама взгляни, там записка есть.
Ассоль нырнула пальцами в душистые кущи букета и вытащила на свет сложенные вчетверо листок.
— Он… он благодарит за плащ… — она взволновано прижала письмо к груди. То был первый раз, когда ей писал мужчина. И… почти признавался в любви. А иначе как это понимать? Особенно, цветы.
Она заворожено любовалась пастельными оттенками и изысканной формой венчиков, будто нежной акварелью вырисованных по сочной зелени, осторожно трогала атлас лепестков и млела от восторга.
Красота подарка, забота, которую проявили при его подборе, наполняли сердце теплом и песней. И напрочь выбивали из головы дурные воспоминания. Например, о том, что плащ-то она забыла на пляже во время последней встречи с Грэем.
Всё, что касалось Грэя, никак не вязалось у неё в голове с понятием «хорошее, доброе, красивое». Даже то, что он явился её спасать, не расположило Ассоль к «серому осьминогу». Слишком пугающий, нечеловеческий. Только и умеет, что выпотрашивать, воровать сокровенное, убивать мечту.
Нет-нет, не думать о нём, не подпускать чудовище к тому счастью, что сейчас пушистым котёнком мурчит в ней. Она даже тряхнула головой, чтобы прогнать чёрный ползучий фантом с красными искрами в глазах, что уже поднимался со дна памяти.
— Тебе стоит присмотреться к нему, — загадочно произнёс Эгль.
— К кому? — не сразу поняла Ассоль, разрываемая грустными и радостными мыслями.
— К этому твоему доброжелателю, — повёл рукой в воздухе Эгль.
И тут Ассоль озарило:
— Ты видел его?
Эгль кивнул: он не мог врать ей даже ни на йоту.
— Да, поэтому и говорю: присмотрись. Меня он смог удивить.
— Ах, Эгль! — воскликнула она. — Это так чудесно! Скорее-скорее скажи, какой он?
Эгль улыбнулся:
— Я не мастак описывать, но такие, обычно, девушкам нравятся: интересный, высокий, — он указал на корзину с яствами: — заботливый, опять же.
— Это так чудесно! Так волнующе! — ликовала Ассоль. — Как бы я тоже хотела увидеть его, и смотреть-смотреть, не наглядеться.
— Ну так сходи и посмотри, — Эгль достал из кармана сюртука листовку и протянул Ассоль.
Она впилась глазами в буквы. То было объявление: о вечере танцев на площади у ратуши.
— Сходи, повеселись, развейся. Негоже юной девушке дома сидеть. Коль скоро твой капитан уже здесь, то и тебе стоит чаще на людях бывать. А то ж как он тебя увидит, влюбится и с собой в дальние страны увезёт? — Эгль подмигнул ей и ласково потрепал по щеке.
Но Ассоль вспомнила недавнюю свою стычку на рынке и сникла.
— Не думаю, что для меня хорошая идея выходить в люди, — грустно пробормотала она.
— Хорошая-хорошая, — уверенно произнёс Эгль. — Уж поверь старику. Я чую: твоя сказка близко. Не прослушай её. Вселенная дважды не повторяет.
Ассоль всегда знала, что Эгль — настоящий волшебник: вот он сказал, улыбнулся — и всё засияло. Вернулись сказка и вера, когда точно знаешь, что чудо в твоей жизни обязательно произойдёт. И исчезают все неприятности: вредные девицы с рынка, похитители, жуткий спаситель. Остаются только те, кто любим и дорог, с кем понятно и светло. И радужное сияние чуда на горизонте твоей судьбы, горизонте, до которого непременно доберётся корабль твоей жизни.
Радостная и уверенная Ассоль принялась разбирать гостинцы и раскладывать их по шкафчикам и корзинам. Поставила в воду букет, позволив цветам красиво расположиться в вазе. И комнату тут же наполнил нежный аромат.
Потом они вместе с Эглем готовили ужин, кушали при свечах. А когда закончили, старый библиотекарь поднялся из-за стола, с важным видом взял канделябр и сказал:
— Идём, пора нам разворошить сокровищницу старины Лонгрена!
Ассоль ахнула:
— У отца есть сокровищница?
