— Если вы про тех несчастных, — старуха заоглядывалась, взяла Грэя под руку, чтобы быть ближе, — которых обнаружили с пустыми глазами, то… — она остановилась и поманила Грэя пальцем, а когда тот послушно наклонился, прошептала на ухо: — так понятно почему. В Каперне, — только цыц! никому! — «серые осьминоги». А рассказывают, если женщина проведёт ночь с этой тварью, — тьфу-тьфу! не дай Бог привидится! — она такой делается. Все жизненные соки из неё тот «моллюск» вытягивает.
Во время рассказа Грэя трясло от злости и отвращения: мозги некоторых — грязная помойка. Казалось бы, за столько лет пора было бы привыкнуть к тому, какая репутация закрепилась за ему подобными, но у Грэя не получалось. Он, конечно, давно исцелился от тщеславия и желания получать благодарность за содеянное, но смириться с тем, какими представляют себе «серых осьминогов» обыватели, никак не получалось.
Хотелось с ехидством заметить, что после ночи с ним женщины парили в небесах. Но он одернул себя: не очень-то его волновали настроение, самочувствие и удовлетворённость партнёрш. А выходя за дверь «приюта страсти», он и вовсе терял интерес к особе женского пола, которую недавно держал в объятиях.
Поэтому, подавив вспышку праведного гнева, он спокойно произнёс:
— А зачем, по-вашему, «осьминоги» явились в Каперну?
Тут у старушки, похоже, не было сомнений, потому что она уверенно заявила:
— Знамо дело зачем. Наш старейшина заключил сделку с самим морским чёртом. А тот и прислал своих приспешников, чтобы те проследили, как он свою часть выполняет.
— Вот как! — теперь Грей едва сдерживал приступ смеха. — И какая же корысть нечистому от такой сделки?
— Эх, — вздохнула старуха, — молод ты ещё и глуп, ежели очевидного не замечаешь. Преисподней всегда одно нужно — невинные души. И чем больше, тем лучше. А тела можно и «осьминогам» в пользование отдать.
Безусловно, логика, вполне себе нормальная, обывательская, в её словах определённо была. И Грей даже ухватился за эту ниточку и потянул на себя. Так-так, если старейшина и впрямь заключил сделку с гуингаром. Например, предоставить тому «кормёжку», в обмен на некую услугу. То-то прохвост юлит при каждой их встрече. Рыльце определённо в пушку.
— А чего же ждёт старейшина от чёрта? — решил Грэй довести линию.
— Рассказывают, — старуха вновь перешла на шёпот, вынудила Грэя вновь остановиться и поднялась на цыпочки: — будто он потерял голову от одной юной особы. А та ему — от ворот поворот. Он и решил таким путём идти: мол, не будешь моей по доброй воле, сделаю таковой по недоброй. Вот только что то за дева, не спрашивай. Мне неведомо.
И Грэя буквально прошило догадкой. А ведь всё сходится! Лучше всего гуингары умеют дурманить сознание женщин. Морок «серых осьминогов» — детские игры в волшебников по сравнению с гипнотической силой чудовищ. А значит, мерзавец староста вполне мог заключить такой договор с гуингаром. Только не учёл, идиот, что тварь вряд ли станет ему помогать. Вволю насытившись другими девушками, он прибережёт себе на закуску избранницу старейшины. Ведь если та девушка отказала столь важному человеку, стало быть, мечтает она не о богатстве и сытой жизни. А такие мечты особенно сладки для чудовищ.
Размышляя таким образом, Грэй и не заметил, что они с пожилой спутницей уже добрались до рынка. Лишь шум, суета и несколько толчков вперемежку со злыми окриками вернули его в реальность. И тогда Грэй понял, что они со старухой достигли цели. Он помог пожилой женщине разместить товар на прилавке, раскланялся и уже собирался отправиться к старейшине, чтобы взять плута за шиворот и выпытать всю правда, и, возможно, сегодня покончить с гуингаром, когда…
… Ассоль прошла мимо, даже не заметив его.
Грэй умел не выделяться и весьма в этом преуспел. Хотя… возможно причина невнимательности девушки крылась в том, что она была поглощена какой-то мучительной дилеммой. Пройдя немного, Ассоль остановилась, разжала кулачок, и Грэй заметил на маленькой ладошке несколько медяков.
На него словно окунули в прорубь, даже дышать стало тяжело.
Идиот! Скотина! Урод!
Развёл любовные шашни, а сам и не подумал, как Ассоль живёт. Что, погрузив Лонгрена в сон, он оставил бедняжку без средств к существованию. И теперь она вынуждена пересчитывать жалкие гроши.
Грэй никогда не нуждался, но прекрасно знал, на что толкают людей нищета и отчаяние. На его памяти бедность ломала даже взрослых сильных мужчин. Что уж говорить о юной нежной девушке?
К тому же Грэй завёл ситуацию в тупик. Вряд ли Ассоль согласится теперь принять от него хоть ломанный медяк. Ведь морок наверняка уже давно спал, и она сто раз прокляла свою откровенность.
Грэю нестерпимо хотелось вытащить все свои богатства и усыпать золотом дорогу от рынка до маяка Ассоль. Чтобы никогда больше не видеть на её лице печати нужды.
Незамеченный ею, он последовал дальше и стал свидетелем того, что бедность заставляет Ассоль ковыряться в объедках.
