– Никто. Неважно, – я неловко улыбнулся и забрала свою ладонь. Вместо этого я обняла друга, почувствовав, как он крепко сжимает меня в ответ.
– Вера, послушай, я тебе не Росс. Я тебя не покусаю за пятки, не наору и никак не наврежу. Это же я! Скажи, чего боишься?
– Все в порядке. У меня все под контролем, – твердила я как мантру.
Он отпустил и посмотрел на меня с насмешкой.
– Ты так же говорила про Росса. И в итоге оказалась в его ловушке, даже понять ничего не успела.
– Да, – я хмыкнула. – Ну, просто в некоторые ловушки хочется попасть, Ли. Я надеюсь, у тебя все будет хорошо. Не думаю, что мы еще встретимся, но хочу, чтобы ты знал, что я ценю то время, что провела с тобой. Ты лучший друг, который у меня был. Вообще. Конечно, пока все не испортил тем дурацким поцелуем.
– Это не я все испортил, – произнес он угрюмо. Не знаю, кого он имел в виду, у меня уже не было времени выяснять.
– Моя квартира оплачена до конца месяца. Я не буду возвращаться за вещами. Можешь устроить распродажу.
– Ты шутишь?! – он буквально взорвался. – Ты реально сбегаешь вот так? Скажи хотя бы куда? У тебя есть план? Черт, у тебя даже денег нет, верно?
– Пока, Ли! – произнесла я устало. Так и знала, что он начнет меня отговаривать, но все равно не могла уйти, не попрощавшись. Его мне тоже хотелось запомнить. Я даже взяла телефон и сделала снимок.
– Хорошо, ладно! – воскликнул он и вдруг засуетился. Подбежал к кассе, открыл ее и вытащил стопку купюр. Там было тысяч пять, не меньше. – Бери!
– Нет, я не стану!
Он подошел ко мне и бросил деньги в сумку.
– Откуда такая сумма? – поразилась я, пытаясь достать их обратно.
Лиам забрал мою руку и вложил в нее что-то. Это был значок Капитана Америки – его любимого персонажа комиксов. Не просто значок, а коллекционный из далеких семидесятых. Ли считал его своим талисманом.
– О, нет! Вот это я точно не приму.
– Ты примешь все, иначе мы с тобой ни черта не друзья, ясно? – заявил он враждебно. – Это единственное, что я могу дать тебе. Все, чем могу помочь.
– Тебя арестуют за эти бабки, – произнесла я, всерьез подумывая принять его помощь.
– Я что-нибудь придумаю. Босс поручил передать мне их арендатору на следующие полгода.
– Это безумие, Ли! Я не могу так подставлять тебя.
– Тогда оставайся. Или уходи с деньгами, но пообещай мне кое-что, – потребовал он.
– Я не буду ничего обещать.
– Пообещай подумать! – Он дал мне визитку магазина. – Пообещай позвонить на этот номер, когда у тебя все будет хорошо.
– Я…
Он закрыл мне рот ладонью и требовательно продолжил.
– Просто скажи одну фразу: «Стив Роджерс проник в Гидру».
Я прыснула со смеху в его ладонь, но он оставался совершенно серьезным.
– А если у тебя будут проблемы и понадобится моя помощь, скажи: «Бетмен отстой!» Поняла?
Он убрал руку только когда дождался моего кивка.
Я еще раз обняла его и направилась к выходу. Так и не смогла сказать «Прощай». Не было того чувство, будто мы действительно прощаемся. Кажется, я все же собиралась позвонить…
Когда я села в такси и назвала ненавистный мне адрес, время словно замедлилось. Я наблюдала за происходящим отстраненно. Водитель пытался завязать разговор, дома мелькали в окне, люди бродили по улицам, но все это пролетело сквозь меня. Мысли погрузились в беззвучный вакуум, и все, что я могла – чувствовала тугой узел напряжения внутри себя.
Такси свернуло на знакомую улицу, меня бросило в дрожь. Я протянула водителю купюру и выскочила из машины сразу, как только он затормозил.
Тихая улица непрезентабельного спального района. Маленькие картонные дома. Если бы в нашем городе прошелся ураган, их бы снесло ветром. Здесь жили бедняки, разведенки с детьми, пенсионеры и такие, как мой дядя – затаившиеся.
В доме, напротив которого я стояла, не было красивого газона или цветных ставней. Серая крыша, старые потертые стены из пластиковых панелей и отшелушенная краска на дверях и лестнице. Вместо травы – куски грязи и дерьма. У входа в дом будка и старый цепной пес, к которому невозможно подойти не потому, что он кусается, а потому что вонь стоит непередаваемая.
Михаил говорит, что привез Россию в свой двор. Все знали, кто здесь живет, и держались от этого дома подальше. Проходящая по другой стороне улицы пожилая пара, с ужасом на меня покосилась и ускорила шаг. Не знаю, за кого они меня приняли, но чувствовала я себя тем еще отбросом.
Пес начал лаять, когда я ступила на дорожку.
– Тихо, Шарик, – прикрикнула я, ощутив в себе скрытые резервы силы. Она напитывалась от моей злости, а ее все еще было слишком много. И становилось все больше по мере того, как я начала вспоминать.
