— Да ну зачем мне это? — искренне удивляюсь я. — Папа не отпустит этот руль ещё лет двадцать! И слава Богу! Машины — это не то, что вдохновляет меня.
— Ты можешь и не касаться бизнеса. Машины вдохновляют Максима. Он будет заниматься всем, а ты лишь пожинать плоды и жить в своё удовольствие.
— Да я и так… — пожимаю плечами. Зачем мне для этого Макс? Но вслух не говорю, чтобы не обижать Вишневскую.
— Ника, подумай… что будет, если отца вдруг не станет? Кто подхватит эту махину?
— Да не хочу я о таком думать! — с возмущением делаю шаг назад.
— Зря. Обо всём надо думать заранее. Но я хочу, чтобы ты знала, что наша семья очень любит тебя, — смягчается её тон, — и мы всегда поддержим тебя, что бы ни случилось.
— Благодарю! — обнимаю я Валентину Сергеевну. — Это очень ценно. Я сейчас тихонечко сбегу, извинитесь за меня перед гостями, пожалуйста.
Но тихонечко сбежать она мне не позволяет. За спиной я слышу стальное:
— Максим! Отвези Нику.
И невнятное гневное шипение на него.
Да, я понимаю, что Вишневской очень выгоден наш брак. Это единственный шанс остаться на плаву с её бизнесом в нашем городе. Мне хочется попросить отца, чтобы он её не топил. Всё-таки Макс спас меня. Но не факт, что мистер Градский прислушается. Папа — кремень в таких вопросах. И поступок Макса не возводит в ранг подвига, а считает естественным для мужчины.
Но я всё равно попрошу за неё.
В машине нам очень неловко друг с другом. Вместо того, чтобы везти меня домой, он вдруг сворачивает к обочине. Вишневские живут в пригороде. И мы стоим на трассе. Впереди, в низине, огни города.
— Минуту… — выходит из машины Макс.
Наблюдаю в лобовое, как он раздражённо курит, разговаривая с кем-то по телефону. Рефлекторно достаю свой. Проверяю переписку с Беркутом. Там нет ничего нового. И это так болезненно сводит грудную клетку, что мне вдруг становится страшно за себя.
Какой-то неизвестный мне человек за несколько дней научился управлять моими чувствами, настроением и сделал эмоционально зависимой от себя. Это, наверное, ненормально… Я же каждые полчаса проверяю этот чёртов телефон!
Кто он?
Почему не предлагает встретиться?
Это же логично, вообще-то!
Макс садится внутрь.
— Ника, у тебя другой мужчина? Поэтому ты рвёшь всё между нами?
— Не поэтому.
— Но… он есть?
— Нет.
— С кем ты сейчас переписывалась?
— Какая разница?
— Есть разница! Я хочу понять: дело во мне или дело в тебе. И с чем бороться. Дай сюда, будь добра.
Отбирает телефон.
— Макс!
— Нет, я просто не понимаю…
Вводит мой нехитрый пароль. Телефон открывается сразу же на странице с перепиской. Мои щёки вспыхивают!
— Мхм… — просматривает он наши переписки. — Беркут. Это кто?
— Да я не знаю… — от неловкости начинаю мямлить я.
Какого вообще?!
— Верни телефон! — пытаюсь забрать его.
— Нет, — отталкивает мою руку. — Не знаешь? — зло ухмыляется. — И стихи ему не ты отправляла?
— Это не твоё дело!
— Ошибаешься! — нажимает на дозвон.
Мне кажется, я вспыхиваю до кончиков волос и осыпаюсь пеплом!
Нет-нет-нет…
Но Беркут не отвечает на вызов.
Макс зажимает иконку микрофона и наговаривает голосовое:
— Слышишь, чувак, ты тут имеешь борзость моей невесте писать, так имей борзость за это ответить. Возьми трубку.
— Макс, хватит!!
— Прослушано, Ник! — демонстрирует мне экран. Набирает. Беркут снова не отвечает на звонок. — Что ж он у тебя трусливый такой, что даже трубку не может взять? Или, может, он тебе с зоны пишет?
Снова зажимает микрофон:
— Тогда — свободен! — вальяжно. — Не надо сюда больше написывать. Ника в таких робких юношах не нуждается.
Быстро скользя пальцами по экрану, ставит Беркута в блок.
Какая ужасная ситуация!
— И вот ради этого, Ник, ты разорвала наши отношения? — брезгливо.
— Дай телефон, — вздыхаю я.
Пренебрежительно протягивает. Выхожу из машины. Иду по обочине по направлению движения. Внутри пусто и противно от всего этого. И — да, мне неприятно, что Беркут не ответил.
— Ника, сядь, — догоняет меня на машине Макс.
— Оставь меня в покое.
— Ника, сядь! Твой отец порвёт меня за эту твою выходку. Не пойдёшь же ты до города пешком?!
— Вот и пусть порвёт.
Я вдруг понимаю, что больше не хочу общаться не только с Максом, но и с Беркутом. Потому что Макс своим вмешательством что-то сломал! И теперь тот факт, что Беркут не ответил на вызов, разрушил всё очарование общения. И мне так пусто, как будто меня прострелило насквозь пушечным ядром! И обидно до слёз.
Макс продолжает уговаривать меня. Вставляю наушники в уши. Мой браслет вздрагивает и тепло обнимает за запястье.
Никого не хочу…
В чувствах срываю его с руки и закидываю подальше.
Всё!!
«Беркут, ты где? Только попробуй нас продинамить!»
Моя первая попытка выйти из добровольного затворничества. Мне не столь интересна эта тусовка, сколько необходимо ощутить себя среди людей полноценным. Или не ощутить.
История с Никой становится немного плотнее. И я дико обламываюсь, что она выйдет в реал, а я сдуюсь от своей немоты при первой же встрече.
