Даме угодно. Рука по-хозяйски упокоилась на талии, «жених» повел в другой коридор. Мозг тупо фиксировал двери, портьеры, лестницы, тупики. Вот и череда темных помещений, подсвеченных лишь одиноким светильником. Стеллажи, полки, заваленные всякой пыльной утварью.
– Мне тоже хочется, еще раз, – неожиданно шепнул в ухо Олав, по-своему истолковав прятки в чулане.
Лан не осознал, как вдруг оказался прижат к стене, и в губы снова впился чужой рот. Рванулся, но сказались бессонные дни, и то, что почти не ел. Он ослабел. Сильно ослабел. К тому же, кадет офицерской школы был старше, и на порядок сильнее. Невеста только дергалась, как бессильная тряпичная кукла, в крепких руках…
Снова накатило, на этот раз что-то трогательное, трепетное, как мотылек, которого боишься упустить… Через какое-то время объятия разжались, и он стал с трудом хватать воздух. «Жених» тоже дышал, глядя на него, как победитель.
– Олав, даю слово, – наконец отдышался мальчишка, тщательно вытирая рот рукавом. – Еще раз повторишь такое, и…
– Да ладно, – нахально оскалился «жених», возвращаясь к своему излюбленно-зубодробильному: – ты же моя невеста!
– …больше меня не увидишь, – закончил Лан.
Конечно, он блефовал. Отец наверняка его продал, с потрохами. Без права голоса. Но кадет заткнулся, удивленно глядя на невесту. Он что, серьезно опасается его потерять?
– Я тебе вообще не нравлюсь? – вдруг спросил парень, пытаясь что-то разглядеть в Ланкиных зрачках.
Лан бы многое мог ему сказать. Вылить полную бочку. Но лишь спросил, отвернувшись, ибо все еще был прижат к стене:
– В твоей семье у невест есть право голоса? Нет?
– Прости, – как-то сходу стушевался победитель, хотел что-то добавить, но запутался и снова заткнулся.
Мир снова над ним смеялся. Как треклятая пьеса, со скоморохами, и прочими несносными созданиями. Но ему было не смешно. Мозг до сих пор не мог поверить, что это все происходит на самом деле.
– Мне можно побыть од… одной?
Сад у семьи Дарр… не сад. А парк. Не пара дорожек, обсаженных гортензиями. А тенистые аллеи, этажные клумбы с орхидеями, кусты чуть ли не всех видов шипастых лиоз. Уютные беседки, обвитые вездесущим вьюнком, дорожки, выложенные мягко-упругим песчаником. Мостики через веселый ручеек, а в самом центре настоящее озерцо, с белыми кувшинками.
Лан медленно брел, подметая длинной юбкой светлый пористый камень. Приподнял ожерелье и повертел шеей, весомое украшение начало натирать кожу. У самой изгороди опустился на скамью и обхватил голову руками. «Нарядился в женское платье, как идиот…»
Она ведь права.
Разжал вспотевшую ладонь, разглядывая маленькую склянку. Самоубийство страшный грех? Жрецы говорят, боги не прощают руконаложников.
Вздор. Вранье. Богам плевать на людей.
«Тот самый? – вдруг донеслось из-за спины. – Невеста Олава?»
Черт!! Позади, из-за витой изгороди, полускрытой кустами тиса, на него глазела ватага ребят. Многих даже знал, как не знать? Сам Ихвар Лоухан, собственной персоной, как отче наш. Безусловный лидер всей южной молодежи, наследник патриаршего рода, выпускник офицерской школы, маг какого-то запредельного круга. Без пяти минут офицер. Тайная мечта половины девчонок города. Окка, темноволосая красавица, злая, как стая крыс. Тоже старший клан, тоже из главных, и тоже какой-то небесный круг. Светловолосая Мия, не раз дававшая жару на аренах, заставлявшая уползать битыми чуть ли не на коленях. Розовощекий толстяк Бугг, Лео… как ее? И другие. Вся главенствующая верхушка. Генералитет. Не раз встречались в стычках на пустыре, на арене и ристалище. Жесткие. Не прощающие. Всю жизнь были врагами. Хотя вряд ли помнили его лично, до всего этого театра. Мелок. Не дорос.
Теперь заметили.
– Ну и как оно, в платье? – дружно прильнули к решетке, обозревая с макушки до пяток. – Олав еще не трахнул?
Лан показательно спокойно поднялся, и неторопливо двинулся прочь, натянув равнодушную маску. Думаете достать? Да хоть сдохните от смеха. «Ни зада, ни сисек, ни ног, – оценили позади, и с удовольствием последовали совету. – А между ног уже… то самое?»
Говорят, это мир людей. Правда? И эта семья, которая хочет его купить… что скрывается за вежливыми лицами?
– Лания? – донеслось из-за деревьев.
Люд никогда не примет таких. Мужчин, которые не захотели быть мужчинами. Тьфу.
«Свекровь» поджидала на ступеньках террасы, со странным прищуром глядя на приближавшегося мальчишку. Правильно. Смотреть не на что.
– Олав собирается на май-шугг. Хочет познакомить тебя с друзьями.
Спасибо. Уже познакомился.
– У меня есть право отказаться? – устало спросил.
Леди удивилась вопросу, с непонятным вызовом. Май-шугг – майерская тренировка, на специальной арене-полигоне, для магов. Интересное зрелище. «Шугг» на версанском, а на нем писаны все талмуды по магии, означает «шаг назад».
– Ты можешь оказаться и не совсем нулем, Лания, – по-своему истолковала его нежелание, но мальчишка уперся:
– Я хотела бы помолиться. Можно в повидальню?
