Ещё одна деталь мозаики легла на своё место. Теперь уже можно не спрашивать графа, как ему удалось справиться с Медведевым. Убедила мага, как ни странно, цена снарядов. Остаётся только досадовать на самого себя. Ответ лежал на поверхности. Бережков всем известен своими накопителями. Шабалин это знал. Что бы ему раньше не догадаться, что накопители, закачанные Силой, по сути своей немногим отличаются от бензобака машины, с залитым туда бензином. Да, на этом бензине можно проехать несколько сотен километров, а можно к бензобаку и спичку поднести. И тогда рванёт. Если это накопитель окажется, то чистой, неструктурированной Силой. Ударить магией должно так, словно нестерпимым светом по глазам. Могло архимагу выжечь Дар вспыхнувшее Солнце? Могло, ещё как могло.
А он-то хорош. Ещё наставником по магии называется, а чего только не придумал.
В какой-то момент даже решил, что граф сам мог стать сильным магом. Ан нет. Ларчик проще открывался. Банально и примитивно. Не было никакой невероятной магии и никаких сложных артефактов. Просто граф просто научился взрывать свои накопители, разом высвобождая собранную в них Силу.
Шабалин представил себя на месте Медведева, потерявшего Дар, и зябко поёжился. К магии он привык. Свыкся с ней так же, как обычные люди привыкают к зрению или слуху. Если бы перед ним поставили вопрос, чего он готов лишиться в первую очередь, зрения или магии, то маг без сомнения согласился бы потерять зрение.
Слепые маги науке известны. Более того, многие из них прославились в веках. Того же Лобанова не просто так образно называют Гомером магии. Когда-то система образования в Древней Греции была построена на изучении поэм великого слепца. Вполне заслуженную славу имеют и учебники Лобанова по теоретической магии. Маг, слепой от рождения, смог заметить столько нового, что и спустя сто лет его книги регулярно переиздаются, причём, не только у нас в стране.
– Похоже, наш граф мчится, – выглянул за край бруствера Золотов, – Точно он. Больше такого чуда ни у кого нет. Нам такие же аппараты только к весне обещают, а пока на верфях аэросани заложили. Говорят, по зиме они не хуже будут.
Услышав про Бережкова, Алёна с Дарьей не стали дослушивать остальные рассуждения вояки и настолько шустро бросились к брустверу, что Шабалин едва успел скастовать дополнительный Щит, выставив его перед бетонной стеной. Пуля – дура, а шальная пуля вдвое дурней бывает.
Впрочем, через несколько секунд у бруствера стояли все, с тревогой наблюдая за манёврами катера на воздушной подушке. Посмотреть было на что.
Маленькая серая точка, тащившая за собой огромный шлейф поднятого снега, то взлетала над незаметными с такого большого расстояния холмиками, то исчезала, искусно лавируя по лощинам и распадкам.
С ходу проскочив реку и в прыжке вылетев на берег, катер, словно капелька ртути, скатывающаяся по смятому листу бумаги, заскользил сначала в сторону посёлка, ныряя в складки местности, а затем по широкой дуге начал заворачивать к колонне машин, став полностью невидимым. Только шлейф снега вздымался над полем, выдавая его передвижение.
– По ручью пошёл. Зачем только, не пойму, – пробормотал чуть слышно Золотов.
– Приготовьтесь дать команду на открытие огня, – посоветовал Шабалин, тоже пытаясь понять суть хитроумных манёвров, – Не исключено, что граф попытается каким-то образом снести магические щиты у противника.
Чуть слышно хмыкнув, вояка снял с пояса ракетницу и поменял в ней патрон. Похоже, планируемая им схема боя дала сбой.
Тем временем катер сбросил скорость и начал карабкаться на склон холма, обращённый к посёлку. Шабалин увидел, как граф приподнялся с сидения и стоя принялся что-то высматривать. Наконец катер остановился, и Бережков поднял вверх широко раскинутые руки. Он что, молиться собрался…
Надо же, я и не заметил, когда Ираклий так лихо научился водить катер. Последнее время он стал часто со мной ездить, и почти всегда пытается найти свободную минутку, чтобы погонять, словно мальчишка. Особенно неплохо ему удаются виражи с боковым скольжением, которые он только что осваивал на льду озера.
Итак, что я собираюсь делать.
Понятно, что от всей широты графской души хочу припечатать врагов чем-нибудь особо убойным. Я бы с большим удовольствием шарахнул по ним «Кометой», такое романтическое название Медведев дал огненному шару, с лёгкостью проламывающему метровый лёд и оставляющему после себя огромную полынью, но… Только что я потратил несколько часов, чтобы воедино собрать и досконально проверить «Метеоритный дождь». Сложнейшее заклинание, построенное на несвойственной мне магии Льда и Холода. Могу его развеять, и что… Потом целый час буду собирать «Комету»?
Ну, хорошо, не час. Теперь, может, и за полчаса управлюсь, а то и быстрее, опять же, в тихом спокойном месте, а не на катере, несущемся на полном ходу. Тут хорошо бы язык не прикусить, да шапку на очередном трамплине не потерять.
Хотя, чем меня «Метеоритный дождь» не устраивает…
