Заклинание, вроде как мощное. Работает по площади. Опять же, Лёд по зиме должен в тему зайти. Правда, есть два бо-ольших НО…
О-очень больших.
Во-первых, заклинание ни разу не опробованное, и пока совсем непонятно, хватит ли у меня на него Силы. Точнее, даже не так, правильнее будет сказать, хватит ли меня на него. Силу, требующуюся «Комете» я через себя пропустить смог, но там всего лишь два блока, а не четыре, как в «Метеоритном дожде». Кроме того, два дополнительных блока меня, мягко скажем, смущают.
Много, чем смущают. Необычным построением, незнакомыми магемами. Словно письмо получил, а там больше половины написано на разных языках, причём, ни разу не родных.
Во-вторых… Второе НО выглядит поменьше первого, но тут как сказать. Короче, пробираться до нужного места мне придётся без Щитов. Зря я о них подумал. Может, на автомате и кастанул бы себе Щит. Дело-то привычное. Я тысячу раз это исполнял не задумываясь. А стоило задуматься, и понял, что зря. Мы ходим, не думая, дышим, плаваем, танцуем. Да много чего выполняем, не прилагая особых усилий и не отвлекаясь на рассуждения, почему я переставил ногу и как смог удержать равновесие. Просто иду, и всё.
Походка, правда, у всех разная, но это уже частности. Зато попробуйте-ка хоть раз пройти осознанно. Не на автомате, а осмысленно заставляя себя поднимать ноги и шевелить руками. Сложно и неестественно получается.
Вот и я понял вдруг, что Щит мне не кастануть, если хочу удержать «Метеоритный дождь» в целости.
В общем, прыжок с дирижабля с повязкой на глазах.
Никогда не пробовали? Я тоже не пробовал, хотя говорят, что это жутко весело.
Обычно для такого дела выбирается самый занозистый новичок. Два сержанта-десантника усаживают его в дирижабль, и демонстрируют вид на лётное поле с высоты двести метров. Потом ему завязывают глаза, для того, чтобы провести испытание высотой. Много ли услышишь в гондоле дирижабля. Шум двигателей, да голос второго пилота.
– Высота четыреста метров. Высота восемьсот метров. Высота тысячу метров. Произвести десантирование!
Скрипит открываемый люк. Сержанты хватают новичка за руки за ноги и, раскачав, выкидывают из дирижабля. И летит парень вниз, вереща от ужаса…
Целых два метра летит, пока не упадёт на брезентовый тент, растянутый ржущей во всё горло группой десантников. Дирижабль давно уже спустился вниз и висит над полем.
Вот такой незатейливый юмор у десантуры.
Мда-а… А мне никто ни то что тент не растянет, а даже охапку соломки не бросит, случись что не так.
Впрочем, размышлять некогда. Впереди уже река виднеется.
– Ираклий, тормози. Дальше я сам, – скомандовал я мегрелу.
– Зачем сам? Почему так говоришь! Вместе поедем. Отец мне с тобой велел быть.
– Щита у меня не будет. Не удержать мне два заклинания. Да ты не переживай. Я быстренько. Местность я здесь хорошо знаю. Ручьём проеду, а потом с другой стороны так на холмик заберусь, что меня и не увидят.
Надо сказать, что я не вру. Местность эту я действительно знаю и помню. Скоро на ручье небольшой прудик появится, а на холме церквушку строить начнут.
Не то, чтобы мне это было нужно, но есть у меня в посёлке верующие. В воскресенье утром два автобуса битком набивается. Подозреваю, что не все на воскресную службу в соседнее село едут, у кого-то там другие дела, так и от меня верующие много не требуют. Место под церковь выделить, да леса дать. Всё остальное сами обещают сотворить.
Холмик под церковь я присмотрел. Удачно он стоит между рекой и дорогой. И подъехать удобно, и купола всему посёлку видны будут.
– Батоно, вместе едем. Щит я сделаю – умоляюще посмотрел на меня мегрел.
Точно. Сыновья у Анвара все Одарённые. Не слишком сильны, но всё-таки.
Раздумывать я не стал. Некогда. Не время в благородство играть, когда моих людей убивают. Мне сейчас любой, даже самый крохотный шанс важен. Не имею я права героически погибнуть, не защитив людей. Да и некогда мне умирать. Дел ещё невпроворот.
– Твой Щит пулю выдержит? – спросил я, глядя мегрелу в глаза.
– Пулю, не знаю. Стрелу выдержит. Две стрелы, – честно ответил Ираклий, что-то припомнив и быстро поправившись.
– Поехали, – махнул я рукой, – До ручья лощинками и низинами доберёмся, а после ручья аккуратно на склон вскарабкаемся. Так, чтобы нам только одни верхушки у машин видны были.
Ираклий кивнул, и втопил со всей дури. Я только успевал хвататься за всё, что можно, чтобы не вылететь на ходу.
Опять я себе кажусь исключением. Потому что я тот самый русский, который, оказывается, не любит быстрой езды. Ну, или любит её чуть поменьше, чем отдельно взятый мегрел.
Я даже не заметил, как мы домчались до ручья. Собственно, там только и смог оглядеться, и даже приподнялся с сидения, высматривая заветный холмик.
– Нам сюда, – усмотрел я приметную вековую липу, растущую у подножья холма.
Специально же пруд на плане чуть передвинул, чтобы это дерево сохранить. Кому-то она, может, и трезубец Перуна напомнит, а по мне, так это символ власти.
На холм мы забирались очень осторожно. Я встал во весь рост и, держась одной рукой за поручень, жестикулировал второй, руководя подъёмом.
