Боевая звезда магов, которую в конечной точке маршрута будут поддерживать не меньше десятка гвардейцев в МБК и не знаю сколько спецов от Обдорина. Далеко не простых людей, наверняка способных на многое.
– Смотри, ты сейчас становишься целью номер один. До дуэли два дня осталось, и искать тебя будут день и ночь, – перешёл на «ты» Белозерский, давая понять, что заботится он обо мне ещё и на правах родственника. Пусть и дальнего, но тем не менее.
Занятно. Намёк толстый, но на него я лишь головой кивнул, обозначив согласие и понимание.
– Всех подряд мне вряд ли стоит бояться. Нужно будет сильно постараться, чтобы меня убить, – скривился я в недоброй улыбке.
– Ошибаешься, – спокойно возразил князь, – Может так статься, что тебя и не нужно будет убивать. Для Юсупова куда как лучше выйдет, если ты сам кого-то убьёшь, – выделил интонацией Белозёрский последнее предложение, – Возьмут тебя под арест на денёк – другой, а там и повод для дуэли исчезнет. Раз ты на дуэль не явился, то Юсупов Главой Совета Архимагов станет, да ещё и за убийство тебя ославит. Приплатит он газетным писакам, и они всё что можно в кучу соберут и на тебя вывалят. В дерьме на совесть вывозят, можешь не сомневаться. А там кто станет разбираться, было или не было. Запашок-то останется. Не первый раз Кланы людей вот так, исподволь съедают.
– Значит, до дуэли мне убивать никого не ст/о/ит, даже в целях самообороны, а под арест, меня, князя… – не слишком радостно покивал я головой, найдя резон в словах Белозёрского. Попытаться-то арестовать могут, пусть и незаконно. Потом даже извинятся, и пусть их в скором времени в отставку попросят, но это им Юсупов с лихвой компенсирует.
– Ну, а по поводу прессы… Тут бабка надвое сказала. Есть у меня, чем и как ответить.
А то… Я не идеалист и не бескорыстный филантроп. Это те могут себе позволить деньги бросать в никуда, а у меня земли ещё не обустроены.
Есть у меня одна родственница, которая даже на имперском уровне высоко оценена, как специалист, в формировании общественного мнения. Её я и озадачу проблемкой, а то как-то у нас с ней не очень равноценный обмен идёт. Прилично она мне задолжала. Пора бы нам на паритет выйти, что собственно, в её же интересах, и я больше, чем уверен, что это и она понимает. Понятно же, что чем выше я заберусь, тем большую значимость она приобретёт, хотя и будет считаться по-прежнему баронессой. Или для фаворитки Императора без разницы, кем быть, баронессой, графиней или княгиней?
Между прочим, из-за возвращения своей тетушки в столицу я невольно отдавил не одну мозоль, если так можно выразиться.
Ага, со всей присущей мне тонкостью и грацией, изобразил слоника средних размеров, попавшего в посудную лавку, и слегка потоптавшего фарфоровые сервизы.
Фаворитка – это не просто любовница.
Любовниц у нашего Императора может быть хоть десяток, а вот фаворитка в отдельно взятую единицу времени бывает всего лишь одна. Как правило, она имеет значительное влияние на политику, и двор относится к ней, как к некоронованной Императрице.
Такую забавную штуку ещё в стародавние времена придумали французы, и она неплохо прижилась во многих странах. Нашу Империю тоже не миновала. Если что, то фаворитки – это привилегия монархов. Говоря о столь трепетных материях, стоит соблюдать точность в терминах. Это я к тому, что заведи себе тот же наследник Императора любовницу, а фавориткой двор её назовёт только после того, как наследник взойдёт на престол, и ни минутой раньше.
Император у нас пережил двух жён, и уже готовился к новой свадьбе, но во время недавней эпидемии чумы, пронёсшейся по Европе, умерла его невеста, Вильгельмина Гессенская и вопрос со свадьбой на какое-то время был отложен. Пришлось государю обходиться камер – фрейлинами, которых выбирала к себе в свиту его мать, и, внимание, княгиня Юсупова.
Да, ещё одна значимая фигура с несколько нелюбимой мной фамилией.
Сдаётся мне, что тётушка изрядно подпортила им праздник своим появлением и никак не вписывалась в хитромудрые расклады великосветских свах. Думаю, Анне и самой не очень весело существовать в том серпентарии, который представляют из себя разочарованные дамы, но среди мужской половины двора у неё точно имеется поддержка. Предыдущая фаворитка, княжна Долгорукова, было жадна и отличалась чрезмерными амбициями. Хотя, помнится мне, что и баронессу когда-то попросили из столицы, стоило ей начать совать свой носик куда не следует. В общем, сложно жить при дворе. Всё у Императоров не так, как у людей. Не моё это дело. Слишком сложное и чуждое для понимания.
Дальше мой путь лежал в Камышин. Там, за пару часов я разобрался с делами и даже успел заскочить к князю Гончарову на чай. Задерживаться не стал. Нельзя мне засиживаться на одном месте. В этот же день я вылетел обратно, и по дороге пересел на «Кречет», свой новый дирижабль, поджидавший меня в заранее оговорённом месте.
