– Мой кайзер, за последние тридцать лет лягушатники не отметились ни в одном серьёзном военном конфликте. Мелкие стычки, больше похожие на действия жандармерии, я в расчёт не принимаю. У них нет обстрелянных войск, и в отличии от Наполеона, у них нет гвардии. Первый же серьёзный артиллерийский обстрел превратит такое войско в неуправляемое стадо. Что касается французской линии укреплений, то мы готовы её штурмовать с минимальными потерями. В наших летних лагерях три года назад были воспроизведены самые сложные участки французской системы обороны и солдаты вполне прилично научились их преодолевать.
– Зная вашу требовательность, могу себе представить, что вы подразумеваете под словами «вполне прилично», - усмехнулся Вильгельм, – То есть вы предполагаете, что даже перевооружив свою армию, Франция на войну с нами не решится?
– Однозначно не решится, – твёрдо ответил фельдмаршал, пристукнув для верности по столу кулаком, – Особенно, если наши дипломаты кое-какую информацию про французов до сведения русского Императора доведут. Как это тоньше сделать, я не советчик, но по сведениям армейской разведки, французы делают нам неоднозначные намёки на то, что от них удара в спину не будет, начни мы войну с Россией. Более того, они активно заигрывают с кочевниками, снабжая их оружием. Тем самым русским придётся отрывать часть армии от западных границ, чтобы защитить нижнее Поволжье. Там у них слабонаселённые районы, и по нашим сведениям французы вооружили больше десяти тысяч степняков списанными со своих складов винтовками. С учётом высокой мобильности кочевников под боком у русских образовалась весьма грозная сила. Мы пытались провести штабную игру, как такой напасти лучше всего противостоять, но без особого успеха. Слишком уж непривычный противник, да ещё, чувствующий себя в условиях степных просторов, как рыба в воде. Оптимальным было бы применить авиацию, желательно штурмовики, – тут фельдмаршал запнулся на полуслове, и опустив голову вниз, уставился на лежащее перед ним на столе письмо, – И похоже, она у них появилась…
На приём к Императору мы прибыли с фотографиями наших моделей и с фильмом о полёте «стрекозы», который успели отснять и проявить плёнку. Обсуждение начали ещё сидя в полутёмном зале, единственном во дворце, где был кинопроектор. Собственно, возбуждённо заговорил Советник Императора. Я-то молчал в тряпочку, зная, что даже производство одной – двух моделей из показанных на фотографиях, мы, с нашими производственными мощностями, попросту не осилим. Это в сказках всё легко и просто. Дунул – плюнул, и вот тебе результат. Не, у нас суровая проза жизни. Хоть задуйся и даже плевать научись, почище верблюда, а толку ноль, если к этому не приложишь труд, нервы, время и деньги. А ещё нужно найти людей. Специалистов, а не абы каких. У нас не сказка, и даже не социализм. Это там считалось, что любая уборщица может государством руководить. Впрочем, с тем уровнем образования, который был у большинства руководителей СССР, это было вполне сопоставимо с той же уборщицей. Ничему они серьёзному, кроме интриг внутри партии, не обучались, если в корень смотреть.
– Когда вы предполагаете провести испытания? – развернулся ко мне во взвизгнувшем от резкого движения кресле Мещерский.
– Простите, не понял. Испытания чего? – одарил я его настолько честным взглядом, что мне наверняка бы поверили все Немировичи, даже вместе с Данченко.
Если что, то это какие-то драматурги вроде или ещё кто-то, со спектаклями всякими связанные, о которых намедни княгиня Вадбольская полвечера вещала. Я, понятное дело, глубокомысленно кивал, и потихоньку надирался мерзкой сладкой мадерой, так как коньяк у меня ещё в начале ужина отобрали. Короче, эти типусы, Немирович и Данченко, никому не верили, за что и прославились. Надо же, у меня с ними до фига общего, и я бы с ними обоими ещё поспорил, кто из нас больше не верит тому же строительному подрядчику, сующему тебе смету на подпись. В таких случаях в глаза смотреть нужно, и вид грозный делать. А потом всё равно стоит смету на проверку отдать. Строитель нынче хитрый пошёл. Лицедействует так умело, словно только этим и живёт.
– Как чего? У вас тут целая эпоха! – подскочил с места Мещерский.
– Где? – оглянулся я, рассчитывая увидеть такое событие прямо в зале, ну, или хотя бы его ноги, высовывающиеся из-под экрана, повешенного на стену.
– Я так понимаю, что князь нам что-то хочет сказать, – насмешливо отнёсся Император к разыгранной мной сценке.
– Как бы да. Я просто хочу поинтересоваться, кто нам все эти идеи воплотит в стали и алюминии? – изобразил я приличествующий поклон в сторону коронованной особы.
Кстати, мог бы и не прогибаться слишком. Статус Главы Совета Архимагов мне такое позволяет, но как бы сейчас я немного в другой ипостаси. Да, это тонкость, но не грех и остальным присутствующим дать понять, что я её соблюдаю. Ага, до поры до времени.
– А ваши верфи? – не смог до конца успокоится возбуждённый Советник.
