…Таня достала из холодильника завернутый в полиэтилен сыр, из хлебницы — остаток каравая. Кинула все это в пакет, спохватившись, туда же бросила нож. Потом оглядела себя. Купальник, как, впрочем, и сауну, она так и не нашла, зато заметила в комнате, где спала, комод. Она поспешно поднялась наверх. В верхнем ящике комода она нашла нечто, похожее на летний костюм. Быстро напялив пеструю одежду, она взглянула на себя в зеркало и осталась вполне довольна. Длинная, до щиколоток, юбка была ей в талии великовата, и Таня опустила ее на бедра, что считалось писком сезона. Топ прикрыл грудь, но талия осталась открытой.
— Круто, — сказал Тимур, когда она вышла из дома. Тимур был по-прежнему в голубых потертых джинсах и серой футболке и надписью «Diesel».
— Пошли, — ответила Таня. — Дом можно не закрывать? Я что-то про ключ у Максима не спросила.
— Дед остается, не волнуйся.
Они вышли за ограду.
— Ты с Максим Юричем давно? — спросил Тимур, уверенно шагая по утрамбованной песчаной дороге.
— Нет. А что ты его по отчеству?
— А как же иначе? Это ты с ним… А для меня он… — Тимур на секунду задумался. — В общем, он с Виталий Михалычем из другой тусовки. Кстати, тебе ничего не будет?
— А что может быть? — удивилась Таня.
— Не взревнует? Или ты за плату?
— Идиот.
Таня даже остановилась. Тимур оглянулся.
— Я ж пошутил, пойдем.
Таня по-прежнему стояла, решая, не вернуться ли ей обратно.
— Пойдем, пойдем.
Тимур сделал шаг ей навстречу, взял за руку.
— Что дома скучать, лучше позагораем. На пруду была?
— Максим показал, — ответила Таня и, высвободив руку, пошла вперед, стараясь, чтобы ее походка выглядела непринужденной.
Тимур догнал ее, пошел рядом.
— Он неплохой мужик, не скандальный, я знаю, — сказал он, и с Таниного лица сошло хмурое выражение.
— А ты часто здесь бываешь? — спросила она.
— Когда хозяев нет. Они всегда предупреждают, когда едут. Когда сауну затопить, когда еще что-нибудь. Зимой редко наведываются, а так — с мая по ноябрь. А тут мне повезло: хозяйка решила девчонку на Кипр свозить, она у них одаренная, стихи пишет. Дед говорит, она всякие мифы знает, чуть ли не Гомера цитирует.
— У них и сын в МГУ, — добавила Таня.
— Знаю. Виталь Михалыч — крутой, все лучшее — детям.
— Это плохо?
— Нет. За своих он горло перегрызет. Жуткий собственник.
Тимур остановился под большим раскидистым деревом.
— Здесь нормально, чтоб сразу не перегреться. Клади покрывало, раздевайся.
Таня расстелила махровое полотенце и села. Полы юбки распахнулись, обнажив ноги. Тимур снял с себя джинсы и футболку, оставшись в одних плавках. Таня невольно залюбовалась его телом. В одежде он казался просто худым, сейчас же выглядел мускулистым и ладным, как гимнаст.
— Ты спортом занимаешься? — спросила она, чтобы как-то оправдать свой пристальный, долгий взгляд.
— Есть немного. Зимой — лыжи, баскетбол. Летом хотел бы на паруснике.
Тимур присел рядом с ней.
— А ты тоже ничего, — сказал он и потрогал искусственную бусинку в ее пупке. Язык не проколола?
— Зачем?
Он внимательно посмотрел ей в глаза, усмехнулся и, положив под голову учебник, растянулся на покрывале.
Таня раскрыла книгу. Через некоторое время Тимур перевернулся на живот.
— Интересно? — спросил он, по-прежнему не раскрывая учебник.
— Вроде ничего, — ответила Таня, не поднимая головы.
— А чего морщишься?
— Разве?.. — Она оторвалась от книги. — Здесь про Францию восемнадцатого века. Оказывается, там была такая вонь! А нам фильмы показывают — все так красиво… а они не мылись и зубы не чистили. Фу…
— А ты, значит, чистюля?
Она попыталась перехватить его взгляд, но глаза Тимура были прикрыты.
— Я нормальная, — ответила она и поправила топ, опасаясь, что он может увидеть ее груди — она не надела бюстгальтер.
— Как же ты с Максимом оказалась? — спросил он с едва уловимым презрением.
— Ты думаешь, что я его любовница? — с вызовом сказала она и закрыла книгу, оставив между страниц свою ладонь.
— А что, это не так? — спросил он, приподняв бровь.
— Нет.
— Ну и ладно, — легко согласился Тимур и потянулся за учебником.
— Мы случайно встретились, он заболел, я вроде сиделки при нем, — пояснила Таня, обращаясь к его затылку с курчавыми, темными волосами.
— Да мне все равно, — сказал он, раскрывая учебник. — Вперед на амбразуру науки!
Она заглянула ему через плечо.
— Ух ты, одни формулы. А шпоры что, не пишешь?
— У меня почерк хреновый. У кого-нибудь возьму, если надо будет.
Таня тоже раскрыла книгу и попыталась снова погрузиться в чтение, но неприятные мысли завертелись у нее в голове. Почему-то на память пришел Колька, его раскосые глаза, мягкие губы, мокрый поцелуй. Она невольно передернула плечами.
— Замерзла, что ли? — поднял голову Тимур.
— Нет, вспомнила.
— Что-то неприятное?
— Бывшего парня.
Тимур несколько секунд смотрел на нее, а потом отложил книгу и сел.
— Расскажи, — попросил он.
— Нечего рассказывать. Был и сплыл.
