– Что это? – кажется, слышит ее вопрос Тоби. По крайней мере, его можно угадать по ее напрягшимся плечам. По ее сверкающим глазам.
«Ты не понимаешь, – хочет объяснить он ей. – Надо узнать, кто это. Второй раз она не постучится».
Если перевести, получится: в жизни раз бывает восемнадцать лет.
Тоби делает шаг в сторону Гвен и тут замечает на парковке… нечто огромное. Будто с неба упала гигантская черная стена и перегородила стояночные места.
– Что за хрень? – бормочет он и бросает взгляд через правое плечо: вдруг рядом возникла Озерная Ведьма, сейчас дотронется до него и снова ускользнет.
А тут еще Гвен, она подняла одежду и внимательно ее изучает.
Узнаёт, чья она? У девушек на такие дела особый нюх, верно?
А тут еще… Что это за хреновина на парковке?
Это уже слишком.
Отдаляться от мотеля Тоби не хочет, но, чтобы разгадать эту загадку, хватит и нескольких шагов.
С трудом передвигая ноги, стуча от холода зубами, он идет к парковке… Что это? Мусоровоз?
Мощный порыв ветра бросает жесткие снежинки ему в лицо, в глаза, в легкие, он отворачивается, трясет головой. Нет уж, довольно. Лучше вернуться в номер к Гвен. Если это и правда Вайнона – замечательно, прекрасно, чудесно. Только в другой раз, милая, ладно? Я занят, понимаешь?
И вообще, ты не заметила, что на улице жуткая холодрыга?
Он, как может, съеживается, чтобы укрыться от ветра, и тут… ощущает жаркое прикосновение. Жаркое и мгновенное.
Поначалу его примитивный акулий мозг отказывается это переварить.
Часть игры – ее «продвинутая версия», как высказалась Галатея, окончательно всех утомив, – сводится вот к чему: Озерная Ведьма проносится мимо и «салит» тебя по плечу. «Как в танце», – объяснила Галатея, но на этот раз никто не засмеялся.
«Осалить» – обычное дело для американских индейцев», – сочла нужным объяснить она, будто хотела показать, какой она типа знаток, мол, даже обидно, что такое надо кому-то объяснять.
На парковке, через два месяца после выступления Галатеи, Тоби смотрит на мерцающий неоновый знак: гигантский умирающий индеец на гигантской изможденной лошади. А потом, чтобы проверить, не почудилось ли ему, Тоби смотрит вниз, на свои руки, сложенные корзиночкой у талии.
Они красные – не столько от света, излучаемого неоновым индейцем, сколько от крови, его крови, а в руках он держит… держит…
Тоби трясет головой, отшатывается.
Он держит свои кишки, свои внутренности, свою печень и поджелудочную железу, желчный пузырь и еще что-то, а руки до такой степени онемели, что даже не чувствуют веса внутренностей.
Тоби убирает руки, чтобы ничего этого не видеть, будто этого нет, но внутренности вываливаются сами; они поблескивают, скользят, сбиваются в куски и быстро выползают наружу, а в его теле возникает пустота, какой он в жизни не чувствовал, и ветер впервые задувает внутрь него, потому что теперь весь его живот – это просто полость.
Он падает на колени, пытаясь хоть что-то запихнуть в себя, потом поднимает голову – и сверху на него смотрит гигантский неоновый индеец.
Свет мигает, становится ярче, краснее – и вдруг окончательно умирает.
Вместе с ним умирает и Тоби Мэнкс.
Летом 2015 года из тени вышел грубый зверюга и, сгорбившись, пробрался в ночные кошмары ни о чем не подозревавшего мира. Его звали Мрачный Мельник, но это была не единственная его кличка.
Кочуя по Вайомингу, работая на «линии питания», как ее называли, он был известен как Истфоркский Душитель. Не потому, что он когда-то вешал шляпу в Истфоркской ночлежке или объезжал верхом пастбища, нет: к нему каким-то образом попал тамошний железный стержень для таврения – один из двухсот сорока шести, – и каждую свою жертву он награждал клеймом, предварительно раскалив стержень докрасна.
В тот сезон он приставлял своих мертвецов к снежным сугробам, всегда лицом к северу. Речь не о какой-то индейской традиции: Мрачный Мельник по рождению звался Оджибве, из Миннесоты; это был, как он скажет позже, просто жест вежливости – после всего, что он со своими жертвами сотворил.
Зимой 2013 года он вот так отвел душу с шестью мужчинами и женщинами.
Когда сошел снег и наступила весна, Истфоркский Душитель бросил свою железяку в реку Чагуотер и перебрался в Монтану, где газеты прозвали его «Слэшер 90». Имелось в виду убийца с трассы Ай-90, потому что Мрачный Мельник держал в ужасе всю округу вдоль трассы Ай-90, от Биллингса до Батта, но стажер, который отправил новость в ленту, назвал трассу «Слэшер 90». К вечеру эта формулировка разлетелась по интернету, и так родилась еще одна пугалка.
Что касается «слэшера», тут больших отклонений от истины не было: Мрачный Мельник любил размахивать мачете. Им он зарубил одиннадцать человек. О вежливости уже не думал. В одном из якобы данных им интервью он говорил, что народ в Монтане грубоватый. Но вдаваться в подробности не стал.
