Алиса смотрела на мать и не узнавала ее. Чуть ли не впервые в жизни та говорила то, что думала, никого не опасаясь. И искренне верила, что творит добро. А как по-другому, она же любит свою дочь! А Алисе казалось, что ее сейчас топчут. будто ей не нужна поддержка и понимание, будто она эти десять месяцев жила в раю, будто это не она лишилась отца, каким бы он ни был.
Но мама была на своей волне.
— А мне ты нужна, Алиса, — она жалостливо смотрела на дочь. — Не поступай так, не меняй мать на мужчину. Останься, пожалуйста. Пока Паша не вернется из больницы. Столько всего надо сделать… я не представляю как жить дальше!
Она спрятала лицо в ладонях и расплакалась.
Ночью пришлось вызывать скорую. Днем еще одну.
Алиса осталась с матерью. Ей банально не на кого было оставить мать, пока Пашка лежал в больнице с панкреатитом. Так мама сказала.
Герман злился, требовал жену к себе, но Алиса видела, что мать вот-вот саму можно было класть в клинику.
— У нее нервный срыв, еще и старые болячки обострились, — объясняла мужу. — Я ей нужна!
— А мне?
— Да никуда я от тебя не денусь, — устало обещала Алиса. — Вернусь как только смогу. Как там наш чат-бот?
— Дома поговорим. Может, нанять ей сиделку или еще кого? — Герман все никак не мог смириться, что жена не с ним.
— Она не хочет сиделку, но я что-нибудь придумаю. Как твоя реабилитация? Ты занимаешься?
Будь Герман в норме, Алиса, конечно, попросила бы его прилететь к ней, но увы! Она и так чувствовала вину за то, что выдернула его с Алтая.
— Я люблю тебя, Литвинов. Вернусь, как смогу.
Она смогла вырваться только через две недели, когда матери стало лучше. По крайней мере врачи так говорили. И Пашку выпустили из больницы, он вернулся похудевшим, но вполне бодрым. В тот же день, уже не слушая никого, первым рейсом рванула домой.
А там ее ждал сюрприз.
Она звонила Герману, как только приземлилась в аэропорту, но он не ответил, сообщения висели непрочитанными. Алиса уже всерьез забеспокоилась, пересилила себя и позвонила свекрови. Та ответила не сразу, но заверила невестку, что Германом все хорошо, наверное, просто занят.
В доме горел свет, причем везде, подъехать к воротам было затруднительно — кругом стояли машины. Алисе пришлось тащить свой чемодан метров тридцать. Бодрая музыка доносилась с первого этажа.
— Вечеринка? У нас? — пробормотала себе под нос Алиса.
И правда, ее встретила веселая компания из пяти человек прямо у двери. Алиса не без труда узнала их — трое парней с работы Германа, а две девушки даже были на их свадьбе.
— О! Привет! — с ней поздоровались и с любопытством оглядели. — А Гера сказал, ты в Москве.
Алиса кивнула. В душе уже клубился неприятный холодок, она не сбавляя шага, зашла в дом.
Здесь еще было человек двадцать и судя по всему все они что-то праздновали. Германа видно не было. Зато здесь была Яна Ольховская с мужем.
Глава 75
Люди не меняются!
Ужасная мысль, насквозь пропитанная маминой безнадегой, снова возникла в голове. Алиса ненавидела эту фразу, считала несправедливой, зашоренной, что ли. Узколобой. Не меняется тот, кто не хочет, в ком нет воли.
Но именно эти слова всплыли в памяти, когда она увидела бывшую любовницу мужа в своем доме.
Люди не меняются. Герман никогда не изменится. Он будет таким как всегда. А ей остается жить в страхе быть обманутой и брошенной.
Алиса встретилась взглядом с Ольховской. Та стояла в обнимку со своим мужем и пила коктейль. Растянула пухлые губы в улыбке, кивнула. Алиса отвечать не стала, отвернулась. Она была близка к тому, чтобы вышвырнуть всю эту братию во главе с Яной из своего дома.
Поправочка. Из дома Германа. Этот коттедж ему подарили его родители.
Оставив чемодан в гостиной, Алиса прошла на кухню, там и нашла своего мужа.
Не одного. С Сабуровым. Они о чем-то громко спорили, но их речь заглушала музыка. Алиса подошла ближе.
Игнат заметил ее первым, но вида не подал, только что-то бросил Литвинову, а тот… раскричался.
— … ты просто завидуешь, Бурый! Не можешь признать, что я тебя обошел везде. У меня и свой бизнес, и женщина, которую ты хочешь. Она всегда любила только меня, как бы ты не старался. Мне даже не пришлось особо напрягаться.
Алиса почувствовала как сотни игл больно впились в кожу, проскользнули дальше в тело и теперь кололи сердце.
Самодовольная улыбка мужа больше напоминала оскал охотника, только что добившего раненую жертву.
Так значит. Не пришлось даже напрягаться! Сабуров взглянул на Алису, Герман повернулся за ним…
— Алиса! — воскликнул он радостно и бросился к жене, но та шарахнулась от него. Герман растерянно протянул к ней руки и выглядел таким огорченным, что Алиса… дрогнула. Позволила себя обнять и поцеловать, но смотрела в этот момент не на мужа, а на Сабурова, который стоял рядом, спрятав руки в карманы джинсов. В его темных глазах сквозило… сочувствие.
— Ты как тут оказалась? Почему не сказала, что приедешь?
Герман не выпускал ее из своих объятий, целовал без остановки, но Алиса почему-то не реагировала на него как обычно.
