Артура устраивала и совсем небольшая цена, и местоположение этого помещения. Ведь ясное дело, пока он не раскрутится, ему, хочет он того или нет, придется жить двойной жизнью. Он просто вынужден будет усердно работать на Глухова, а параллельно налаживать деятельность своей адвокатской конторы. Ведь неизвестно, как Глухов прореагирует на его самодеятельность. Это сейчас он чувствует себя по отношению к Артуру благодетелем и именно потому помогает ему. А что будет потом — кто это знает?
Сначала Сливин хотел позвонить Исмаилову, но, вспомнив о том, что телефоны, скорее всего, прослушиваются, решил, что правильнее будет осмотреть помещение лично.
Переписав себе адрес, имя владельца и телефон, Артур решил перестраховаться и выписал еще несколько адресов выставленных на продажу небольших офисных помещений в центре, по линии метро. Однако все они стоили на порядок больше, чем «Салон модных причесок “Лэйла”».
Уходя, Сливин оставил список на столе у секретарши и запер дверь своего кабинета.
Когда Сливин подошел к дому, где располагался салон (светящаяся даже днем вывеска «Лэйла» была видна издалека), он подумал, что понял, почему при такой низкой цене помещение до сих пор никто не купил: окна салона выходили прямо на кладбище.
— Господин Исмаилов? — спросил он у лысоватого смуглого мужчины, собиравшего парикмахерские инструменты.
— Да, — с испугом взглянув на пришедшего, кивнул тот и спросил: — А вы кто будете?
— Надеюсь стать новым владельцем этой территории, — сказал Сливин, с интересом осматривая помещение.
Это была обычная трехкомнатная квартира, переоборудованная в парикмахерскую. Евроремонт был сделан на совесть. Подвесные потолки, ламинат, модные обои на стенах и модные жалюзи на окнах. Планировка позволила поставить в бывшей прихожей небольшой диванчик и два мягких кресла. Большая комната была объединена с ванной и кухней, у зеркальной стены были прикреплены три белоснежных умывальника и стояли шесть парикмахерских кресел и столики на колесиках с инструментами, которые и собирал хозяин.
Из большого зала одна дверь вела в туалет и две — в комнаты поменьше.
— А почему вы решили продать это помещение? — поинтересовался Сливин. — Ведь вы вложили сюда немало средств. И вот так сразу, без аукциона…
— А кто вы такой? — вдруг напрягся Исмаилов, изучающе глядя на Сливина. — Откуда у вас сведения о продаже? Я объявлений не давал. Мне помощник губернатора обещал помочь покупателя найти.
— Какой помощник губернатора? — не сразу понял Сливин.
— Юрков, кажется… — наморщил лоб Исмаилов. — Это он вам мой адрес дал?
— Да, — кивнул Сливин, решив пока что не представляться.
— Ну, если Юрков, значит, все в порядке, — проговорил Исмаилов, все еще не спуская со Сливина изучающего взгляда.
— И все же меня очень интересует, почему вы так срочно решили продать такое замечательное помещение? — не отставал Сливин. — Может, здесь имеются какие-то дефекты?
— Да нет, все здесь хорошо, очень даже хорошо. Место выгодное. Посетителей много. Одно неудобство — окна выходят на кладбище. Но я окна жалюзи занавесил, — попытался успокоить Сливина Исмаилов. — А вы здесь что, тоже парикмахерскую держать будете?
— Посмотрим… — неопределенно пожал плечами Сливин.
— Як чему… Если парикмахерскую, то я инструменты продать могу, — предложил Исмаилов.
— А вам что, они не нужны больше? — удивился Сливин.
— Думаю, нет, — как-то обреченно вздохнул Исмаилов и тихо, будто сам себе, продекламировал: — Россия для русских…
— Не понял… — удивился Сливин, — Вы это о чем?
— Ну вот вы — русский и стричь будете русских… А мне куда деваться — неизвестно… Вам что, Юрков не говорил о том, что мне угрожали?
— Нет, — покачал головой Сливин.
— Ну и правильно… Ну и правильно… — задумчиво пробормотал Исмаилов.
— Подождите, а кто вам угрожал? — продолжал расспрашивать Сливин.
— Я думал, что это те, кто купить хотел у меня парикмахерскую. А на вас смотрю, вроде непохожи вы на организатора моей травли, — пожал печами Исмаилов. — Теперь и не знаю, что думать…
— Какой травли? — спросил Сливин, и тут его взгляд упал на валявшуюся на полу скомканную бумажку. Под набранным большими буквами на компьютере текстом красовались череп и кости.
Сливин поднял бумажку и прочитал: «Если завтра не уберешься отсюда по-хорошему, мы выкурим тебя и твоих отпрысков! Россия для русских!» И прямо над черепом с костями подпись «Союз русских сердец»».
Исмаилов махнул рукой и отвернулся.
Когда Сливин вновь взглянул на него, по щеке Исмаилова стекала слеза.
