Наконец, очередь подошла и ко мне. Я вся дрожала, пока Игнат с завязанными глазами подходил ко мне. Сердце у меня подскочило к горлу, когда он сел на корточки передо мной, совсем как в тот раз. Я неосознанно опустила взгляд на его красные улыбающиеся губы. Мне невыносимо хотелось их коснуться, даже несмотря на всё, что я видела. Я снова чувствовала этот пронзающий трепет, вызванный запахом коньяка.
Он пьян, ну конечно.
- Так, а это у нас кто? - прошептал, вызывая мурашки по моему позвоночнику. Ребята подбадривали его криками, но я совсем не обращала на них внимания. Передо мной был только Игнат - тот Игнат, который вызывал у меня одним взглядом те чувства, от которых хотелось одновременно петь и удавиться.
Я с широко раскрытыми глазами смотрю, как его рука ложится мне на волосы, гладит их, а потом его лицо приближается. Он утыкается носом мне в волосы, что-то невнятно бормоча. Этого он ещё не делал, и я готова снова простить ему все обиды. Готова снова ощущать это стеснение в груди и сбивающееся дыхание. Я замираю. Замираю и до боли надеюсь - ну пусть всё будет по-другому, пожалуйста...
Но тут его рука ложится мне на грудь, так же, как и у других. И парни заржали ещё сильнее, обсуждая, по всей видимости, мой размер. И комментарии их были не лестными. Мне стало так ужасно, как ещё никогда не было. Ладонь Игната всё так же ощупывала меня, пока я даже пошевелиться не могла от шока. В ушах зашумело, а желудок перевернулся.
- Так кто же ты, детка? - недоумённо бормочет Игнат. Я боюсь сказать хоть что-нибудь. Меня словно парализовало. Он меня не узнаёт. Он меня не узнаёт, и я готова плакать от унижения. - Единица, натуральная... Такого что-то не припомню.
И тут я не выдержала. Оттолкнула его руки, пробежала мимо всех ошарашенных людей, схватила свою одежду в прихожей и выбежала из квартиры. За мной никто не кинулся. И тогда я позволила себе скатиться по стенке, зажимая рот рукой, чтобы из него не вырвался крик.
Принцесса всё же влюбилась в людоеда.
Золотая рыбка
- Милая, а почему ты не носишь шапку и варежки, которые я для тебя связала? - огорчённо спрашивает мама, опёршись бедром об косяк двери в прихожую и скрестив руки на груди. На лице у неё видны признаки усталости - вчера на неё накричал папа. Впервые. И она сломалась. Вот так и бывает с агрессивными людьми - стоит кому-то напасть на них, как вся маска слетает и обнажает истинные чувства, которые не защищены уже ничем.
Я на секунду замираю, зашнуровывая ботинки и глядя на своё бледное лицо в зеркале. Что-то внутри замирает вместе со мной - больно, сладко - пока я думаю, что же ей сказать. Не признаваться же, что я мне претит выглядеть нелепым ребёнком в жёлтой шапке с двумя помпонами в глазах взрослых друзей Игната.
Игната. Только его.
- Тепло же на улице, мам, - тихо говорю я, натягивая капюшон на голову, а потом выхожу из квартиры. Успеваю услышать только:
- Ну ладно, только приходи не позже десяти...
Она не была на улице уже три недели, а потому не знает, какой там лютый мороз - она даже новости не смотрит. Говорит со мной только изредка, чтобы поинтересоваться, как в школе и позвать в кухню покушать. Меня это должно радовать, учитывая, сколько я ждала избавления от тотального контроля. Я больше не хожу к репетиторам и в музыкалку - банально нет сил, банально прогуливаю всё, до ночи шатаясь по тёмным улицам. А мама и не пытается ругаться, мама и не подозревает ничего, хотя раньше своим ястребиным глазом видела меня из окон нашей квартиры даже на другом конце города. Вот только меня это почему-то ранит. Я чувствую себя одинокой какой-то, даже больше, чем раньше.
Даже больше, чем до Игната.
Я не захожу в лифт, но так и не могу избежать быстрого взгляда на его дверь. Тяжёлый вздох. Спускаюсь по лестнице на пятый этаж, к Светке, чтобы просто поговорить о том, о сём. Я бегу так быстро, что не успеваю заметить, как врезаюсь в кого-то. В нос ударяет уже знакомый, а сейчас бьющий под дых так, что дыхания не хватает, запах коньяка. От него им всегда пахло по-особенному.
Поднимаю на него затравленный взгляд. Обнимаю себя руками, стараясь унять такую ненужную сейчас дрожь. Не сейчас, Тая, только не сейчас...
Не смей расклеиваться сейчас.
- Тая. - Звучит мягко, особенно - как и всё в исполнении его голоса. Сердце бьётся через раз. Я хочу отойти на шаг назад, правда, хочу. Игнат рассматривает меня знакомо - как зверушку. В серости глаз насмешка взрывается под рёбрами болью - такой, что я очухаться ещё долго не могу.
Неотразимый. Циничный, даже с этой притворной мягкостью в голосе. Всё, что он говорил и делал по отношению ко мне, звучало, как насмешка, грязное, но такое изящное издевательство. Смягчённое, словно я совсем ребёнок, но всё равно приносящее страдание.
- И...Игнат, - я заикаюсь, когда встречаюсь с улыбчивыми глазами. Он не извинялся после того случая. И, по всей видимости, даже вины своей не видел.
А видела ли её я?
Единственное, что я спрашивала сейчас внутри - знал ли он, как тяжело было мне собрать себя по кусочкам?